Прикосновение бронированной ноги к плечу заставило всё же отвлечься от карты и посмотреть на крылатую кобылу, в глазах которой отражались похожие мысли. Далеко не всегда их взгляды сходились, да и глядя на общение двух генералов между собой можно было подумать, что они едва ли не враждуют… Только вот каждый из тех, кто возглавлял Анклав, прошёл слишком много испытаний, оставивших на душах уродливые шрамы, и потерял очень многое… чтобы не ценить таких же, как и сам.
— Мы проиграли, — прошептали губы летуньи, которая тем самым говорила, что не собирается отрицать всего совершённого, пусть и ради блага для своего народа. — Пришла пора отступить… чтобы не стать теми самыми чудовищами, ради своих амбиций сжигавшими жизни в горниле войны.
— Я слишком устал от всего этого навоза, — произнёс красный жеребец вполголоса, а затем продолжил говорить в полный голос, при этом не отрывая взгляда от глаз собеседницы: — Оператор, личный код доступа старшего генерала Анклава… двенадцать-ноль-один-четыре-ноль-два «Снегирь». Приоритетный приказ войскам: прекратить выполнение текущих операций и отступить на резервные базы, где дожидаться дальнейших приказов.
Ответом ему была тишина, которую нарушил голос синей кобылы:
— Исполняйте.
После этого бойцы наконец-то зашевелились, и кто-то из них даже начал набирать код, чтобы передать последний приказ самопровозглашённого главнокомандующего.
«Вот и всё. Похоже… что старые сказки были правдивы: чтобы победить чудовище, нужно самому стать чудовищем. Тогда получается, что победивший меня займёт это место? Хм… Пожалуй, я не доставлю им такого удовольствия», — мысли летуна впервые за многие годы были легки и стремительны, да и сам он ощутил облегчение от того, что всё это наконец-то закончилось, и от него более ничего не зависит.
— Ты пойдёшь со мной?.. — спросил крылатый жеребец, разворачиваясь к своей соратнице, отпустившей его плечо.
Несколько секунд она молчала, затем улыбнулась уголками губ и ответила:
— Да.
Подавшись вперёд, красный пегас нежно коснулся губ синей пегаски своими губами, обнимая её крыльями за бока, а левой передней ногой за шею. В то же самое время его правое переднее копыто коснулось детонатора, висящего у него на поясе, который отозвался тонким пиканьем.
«Чтобы добро восторжествовало, воплощающие зло чудовища должны умереть. И пусть я стану ненавидимым всеми злом этого мира, чтобы на моём фоне образ героев казался светлее и чище. Если это единственный способ помочь моим пони… пусть будет так».
Уши синей пегаски дёрнулись при активации устройства, но вместо того чтобы отстраниться или как-то защититься, она лишь крепче прижалась к своему жеребцу, при этом крепко зажмуривая глаза и будто бы ища у него защиты. Другие пегасы слишком поздно поняли, что произошло, а потому успели лишь отпрянуть в стороны, когда два силуэта скрылись за вспышкой взрыва…
Примечание к части
Всем добра и здоровья.
Примечание к части
Губит поней не пиво...
Губит поней вода.
И всё же время — это крайне странная измерительная величина: один и тот же объективный отрезок, который ограничивается условными началом и концом, для двух отдельных личностей имеет субъективно разную продолжительность. Для кого-то он может тянуться бесконечно долго, а для кого-то пролетит, словно яркая вспышка… Ну да я повторяюсь.
Лично для меня из-за выполнения множества параллельных процессов, каждый из которых требует выделения некоторого количества вычислительных мощностей, каждая отдельная минута затягивается на час… а то и куда больше этого. В результате данной особенности, которую из всех моих нынешних знакомых может понять только Селестия, находящаяся в схожем положении… но при этом психологически остающаяся ближе к представителям понижизни, получивший своё название из-за активации «Садов Эквестрии» «День Радуг» растянулся почти на полтора месяца… Всё же слишком много событий происходило в одно и то же время, требуя уделять своё внимание разным направлениям.
С момента начала операций, целями коих являлись, во-первых, очистка Эквестрии от магической радиации, во-вторых, взятие под контроль башен ПОП и разрушение облачного покрова, в-третьих, развал Анклава… прошло уже десять напряжённых дней. И должен сказать, что в этот одновременно короткий, но в то же время невероятно долгий период нам всем пришлось выполнить объём работы, едва ли не больший, чем в дни после падения бомб зебр, так как проблемы и заботы посыпались, словно из рога изобилия.
