На горе сокровищ, когда-то выделенных из казны Эквестрии Селестией, свернувшись клубком и спрятав голову под перепончатое крыло, спала огромная дракониха, размеры которой даже в лежачем состоянии были сравнимы с сельским домом. Только вот выглядела эта туша не столь внушительно, как запомнилось принцессе: местами выпавшая чешуя, поблёкшая шкура, источающая розовый «дым» плоть — всё это не красило ту, кого лунная кобылица могла назвать если не подругой, то хотя бы хорошей знакомой.
Луна хотела бы разбудить дракониху, чтобы посоветоваться с ней, рассказать о том, что её сын выжил и сейчас помогает Эквестрии восстановиться, но… она не была уверена, что это не приведёт к сражению. В конце концов, если крылатая ящерица потеряла разум, став очередным кровожадным ко всему живому гулем, то пошедшие за ней аликорны могли пострадать.
«Нельзя отклоняться от плана. Если она сохранила разум, то мы ещё сможем поговорить… в другом месте и другое время. А может быть, мы даже сумеем дать ей новую жизнь», — мысленно вздохнув, принцесса ночи подала знак своим спутницам и стала готовить заклинание уменьшения (для того, чтобы оно сработало на подобной туше, как надо, и не остановилось где-то на половине процесса, требовалось очень много магии).
***
— Я даже и не думала, что когда-нибудь такое скажу, но… я объелась, — сидя в глубоком кресле небольшой гостевой комнаты, находящаяся в своём истинном облике Визалис широко усмехнулась, демонстрируя сидящим на диване напротив пони игольчатые зубы. — Теперь мне понятно, почему Кризалис была готова идти на такие… уступки.
— Даже не знаю, злиться мне или быть польщённым, — отозвался Шайнинг Армор, к плечу коего прислонилась его жена, улыбающаяся одними уголками губ, при этом наблюдая за собеседницей из-под полуприкрытых век.
За окном гостиной, оформленной в тёплых медовых тонах, светило яркое дневное солнце и кипела жизнь. Молодая королева чейнджлингов, вынужденная взойти на воображаемый престол в тяжёлое время для своего народа, и не надеялась, что на своём веку увидит нечто подобное вновь: всё же Анклав и другие организации выживающих пони были довольно… своеобразными структурами. И тем более гордой она чувствовала себя оттого, что приложила своё копыто к нынешнему положению дел вместо того, чтобы запираться в убежищах и устраивать «понифермы».
— Так что вы скажете на моё предложение? — после непродолжительной паузы всё же переспросила правительница перевёртышей, усилием воли отгоняя расслабленную негу, навеваемую ощущением тепла и сытости.
— Скажи, Визалис, почему ты не хочешь остаться здесь? — подала голос розовая аликорница, с явной неохотой отстраняясь от своего жеребца, пусть тот и был слишком «железным», чтобы на нём было действительно удобно лежать.
— Пони благодарны мне и моим подданным, но это не делает нас для них своими, — отведя взгляд к панорамному окну, ответила Визалис, начав постукивать передними ногами по мягким подлокотникам кресла. — Нас не прогоняют — это да, но и не привечают в своих домах. Пройдёт немало времени до того момента, когда к чейнджлингам начнут относиться по-настоящему дружелюбно. До тех же пор…
— Мы тебя поняли, — поняв, что продолжения не дождётся, единорог медленно кивнул. — Мы готовы принять тебя и твой улей в Империи, а также согласны предоставить чейнджлингам работу. Однако же должен предупредить: во-первых, мы не будем принуждать наших пони принимать в своих семьях твоих подданных; во-вторых, в одной семье должно быть не больше одного чейнджлинга; в-третьих, никаких отношений между чейнджлингами и одинокими пони мы не допустим.
— Это понятно, — хмыкнула обладательница стрекозиных крыльев. — Нас это устраивает. В конце концов, думаю, что многие состоявшиеся семьи захотят получить себе няню, горничную, кухарку, а то и официальную любовницу… которой не нужно платить. В обычной же еде мы не привередливы.
— Хах… — розовая аликорница прикрыла глаза, затем снова их открыла и посмотрела на королеву перевёртышей, после чего припечатала: — Нет.
— Может, хотя бы попробуем… — попыталась продавить свои интересы Визалис.
— Нет, — поддержал жену Шайнинг.
— Откуда вы знаете, если даже не пробовали?! — развела передние ноги в стороны чейнджлинг.
— Нам это неинтересно, — вновь отказалась принцесса любви.
— А вдруг всё же понравится? — хитро прищурилась правительница перевёртышей. — Я смогу подменять вас на скучных официальных мероприятиях. Всё равно же каждый день отчитываться…
— Мы… — начал говорить жеребец.
— …Подумаем, — закончила крылато-рогатая кобыла.
— Каденс? — удивился Армор, повернувшись к супруге.
— Шайни, я думаю на перспективу, — невинно улыбнулась аликорница, взмахнув длинными ресницами. — Это сейчас бюрократии немного, да и за всеми делами нужен личный присмотр. А что будет лет через… двести? Я ещё помню график, по которому жила тётушка Селестия.
— Хм… — жеребец задумался, немного помолчал и кивнул. — Хорошо. Вернёмся к этому разговору лет через двести.
— Чудненько, — цокнула передними копытцами друг об друга Визалис, зажмурившись и широко улыбнувшись.
