— Не дам, — отрезал Бис. Егор никогда не давал саперов для решения тыловых вопросов. — Это не специфическая задача для моего подразделения — помогать тылу. Мое дело: мины, фугасы, взрывные устройства… И не надо манипулировать жратвой: положенно — отдайте!
— Ну, ладно… значит, не дашь?
— Нет!
— Мне что, начальнику штаба позвонить?
— Звоните, — зевая, ответил Егор, заведомо зная, что он ответит начальнику штаба.
Груздь молча развернулся. Егор смотрел в след взволнованно улепетывающему начпроду:
«Надо заминировать тропинку, чтобы не ходил здесь! — Егор обрадовался этой мысли; ему вдруг показалось, это должно быть весело, что-то вроде тренировки, и легкого, не обременяющего досуга. По крайней мере, на фоне повсеместного уныния и ничегонеделания, это занятие, сразу пробудило в нем интерес и детскую неподдельную радость, как от новой игрушки. — Кажется, есть идея!»
После недавней спецоперации осталась мина МОН-50, вспомнил Егор. Егор разобрал ее, сковырнув пластиковые замки-защелки складным саперным ножом, с черной, рифленой рукояткой, когда потребовалось пластичное взрывчатое вещество. Нет, конечно, разбирать мины не было его увлечением. Напротив, Егор не любил заниматься такими вещами, но «монка» была миной безобидной, как собака-болонка.
«Мина пехотная, управляемая, направленного поражения, с сектором поражения, примерно, 54 градуса на дальности по горизонту до 50 метров. — Рассказывал саперам на занятиях по подрывному делу лейтенант Бис. — Но мне всегда хочется и приятно думать, что он градусов 60. — Высота сектора поражения — от 15 сантиметров до 4 метров на предельной дальности… Зеленая или коричневая, с мягкими внешними линиями… приятна на ощупь, красива с виду. Имеет убойную начинку, состоящую из шариков или роликов, чье количество колеблется от 489 до 540 штук в каждой, они залиты эпоксидным компаундом на выпуклой стороне корпуса… Не мина… Бомба! — любил повторять Егор. — Время боевой работы мины неограничено. Элементов самоликвидации, неизвлекаемости и необезвреживаемости — не имеет, но и это поправимо. Все зависит от того, кто ее устанавливает… Сапер — творец вольный, как художник или писатель, но дисциплинированный. — Часто повторял Бис. — Установка мины — наука точная; а как работа — не только опасная, но и творческая, и только профессионализм — есть предрасположенность к выражению и раскрытию у глухой «железяки» глубоких, особенных свойств, стремление создать шедевр, совершенство! Безопасное удаление от мины — в тыльную и боковые стороны определено наставлением в 35 метров… И все-таки боевая практика показывает, что уже на расстоянии 12–15 метров — осколков корпуса, летящих в тыл и во фланги, можно не опасаться!»
Вторая любимая мина Егора, после МОН-50, о которой, Егор мог говорить часами, была ОЗМ-72:
«ОЗМ-72… это просто фантастическая штука! — рассказывал Егор на недавнем занятии с саперами. — Что ты можешь сказать о ее тактико-тактических характеристиках, а? — спросил Егор у одного из саперов.
— Ну… это… — вспоминал сапер, — осколочная заградительная мина… противопехотная выпрыгивающая… кругового поражения.
— Хорошо! — похвалил Егор сапера. — Ты, — Егор тркул пальцем в другого, — продолжай…
— Рядовой Польщиков, — назвался тот, — масса мины — 5 килограммов, количество готовых осколков — 2400 штук… масса взрывчатого вещества — 660 граммов…
— Ну, а самое главное? — спросил Егор. — Кто скажет?
— Чувствительность — 1–17 килограммов? — выкрикнул кто-то.
— Нет!
— Материал корпуса — сталь?
— Нет!
— Радиус сплошного поражения…
— Да! Радиус поражения сколько? — спросил Егор.
— 25 метров.
