— У нас тоже адрес и телефон чёрта с два получишь. А в поликлинике на каждого карточка, в ней и адрес, и члены семьи, и телефон. Кстати, там хоть и вахтёр на входе, а войти можно свободно. Я могу десять способов подсказать.
— Достаточно одного, — процедил Сысоев.
Поликлиника КГБ СССР никогда не имела вывески, поэтому ничего не приходилось менять в ходе сотрясающих ведомство реорганизаций, тем более что обслуживаемый контингент не менялся, даже если служба отделялась и становилась самостоятельной.
Сысоев остановил «Ауди» в ста метрах от массивных дверей подъезда с аккуратными шторками на стеклянных проёмах. Морщась, полоснул по пальцу ножом, обмотал платком и быстро подошёл ко входу. Здесь он убрал платок и открыл дверь.
Отставник-вахтёр привстал с места, но кровоточащий палец поставил его в тупик: как быть? Вход разрешён сотрудникам по удостоверениям и членам семьи по пропускам. Окровавленная рука пропуском не является, но выталкивать раненого, который уже видит мельтешащие тут и там белые халаты, тоже неловко. Он быстро снял трубку внутреннего телефона и соединился с заведующим.
— Оказать неотложную помощь в вестибюле, дальше не пускать, — распорядился тот. — В случае необходимости вызвать «скорую».
Гена, не дожидаясь разрешения, прошёл к регистратуре, показывая рану молоденькой санитарке, стоящей за стойкой.
— Сейчас, — пискнула та, вытаскивая из стола вату и кусок бинта. — Где йод?
Сверху уже спускалась медсестра с сумочкой, в которой имелось всё необходимое.
Через несколько минут порез был обработан и забинтован. Не сказав ни слова, медсестра ушла. Молоденькая санитарка смотрела с сочувствием.
— Как это вас угораздило?
— Колесо в машине менял. — Гена обаятельно улыбнулся. — Как вас зовут?
Дальше всё пошло по плану: вечером он отвёз её домой, на другой день они сидели за столиком в ресторане, а потом лежали в постели. Поскольку Гена разыскивал армейского товарища, который вроде бы служил в системе ГБ, девушка нашла медицинскую карту Васильева, списала адрес и телефоны и передала новому другу.
Гена сразу же позвонил.
— Васильев будет в конце недели, — ответили на службе.
— Он в командировке, — прояснила дело жена.
— Знаете, когда я окончательно убедился в том, что вы не связаны с КГБ? — Смит улыбался одними глазами, и уголки губ чуть подрагивали. — Когда узнал, что вы сидели в тюрьме! КГБ не позволяет сажать своих людей…
— Похоже, вы защитились на КГБ, — деланно-небрежно сказал Асмодей. Он думал о том, что они поторопились уничтожить карточку в информационном центре ГУВД. Если ЦРУ решит проверить его ещё раз и пойдёт по этому пути, то отсутствие официальных сведений о судимости вызовет серьёзные подозрения.
— Ещё одним доводом явилось то, что за нами никто не следит.
Уже час Смит прогуливал его вдоль Москвы-реки, они дошли до Кропоткинской набережной, и, очевидно, кто-то внимательно контролировал обстановку вокруг, передавая разведчику нужную информацию. Или наоборот — не передавая сигнала тревоги.
— К тому же я проверил наличие у вас радиопередающих и следящих электронных устройств…
Асмодея бросило в жар. В правой руке он держал полученный от Межуева «дипломат» с встроенным диктофоном. Увидев своего больничного друга, он сразу же нажал замаскированную кнопку, включая запись. Каждое слово их диалога фиксировалось на тончайшей намагниченной проволоке.
— Результат отрицательный…
Пот тёк из подмышек, струился вдоль позвоночника, рубашка прилипла к лопаткам. Межуев сказал правду. Переносные контрольные приборы фиксируют только активные электронные средства, именно поэтому при подобных контактах радиомикрофоны, передатчики и тому подобные штучки никогда не используются.
— Единственное, что меня смущает, — продолжал Роберт Смит, — металлический предмет массой в пятьсот девяносто граммов, закреплённый на теле слева, предположительно под мышкой. Обычно там носят оружие, судя по размерам, пистолет небольшого калибра: шесть тридцать пять или семь шестьдесят пять.
— Тут вы ошиблись, Роберт! — Асмодей заставил себя непринуждённо улыбнуться. — Восемь миллиметров!
Он полез в карман за разрешением.
Разведчик внимательно изучил документ.
— Хорошо, что власти разрешили самооборону. В Москве очень неспокойно. Ужасный случай, о котором вы рассказали, — тому подтверждение.
Смит протянул документ обратно.
— Но дам вам совет — не особо полагайтесь на газовый пистолет. Он может помочь против мелкого хулигана, но не защитит от бандита. Лично я предпочёл бы четырнадцатизарядный «смит и вессон» тридцать восьмого калибра. По-вашему — девять миллиметров. Весит он всего на триста граммов больше этой пукалки, — американец небрежно ткнул пальцем в левую подмышку Асмодея, — но эффект несравним!
— Вы хорошо разбираетесь в оружии.
— Да, у меня есть такой.
— Здесь?
— Нет, дома. Почему вы так внимательно смотрите?
— Итак, из нас двоих ошибся только один.
— То есть?
— Вы думали, что я работаю на КГБ, я считал вас сотрудником ЦРУ. Вы убедились в своей ошибке и привели доводы, подтверждающие мои подозрения.
