Ещё через некоторое время круглолицый капитан, избавившись от гипнотизирующего воздействия личности генерала, ощутил смутное беспокойство и приказал выйти на связь с базой.
«…Капитану "У-762" Чижику. У вас на борту находится отстранённый от должности и объявленный во всероссийский розыск за совершение ряда преступлений генерал Верлинов. Приказываю обеспечить немедленное возвращение разыскиваемого на базу одиннадцатого отдела. Начальник морского отделения подполковник Сушняков».
Капитан попытался связаться с СПЛ, но ответа не было: на «малютке» тоже действовал режим радиомолчания.
«Сообщаю, что после длительного перерыва на связь вышла "У-762", находящаяся в Эгейском море. Тридцать минут назад на СПЛ её покинул генерал Верлинов. Курс СПЛ неизвестен, связь с ней отсутствует. Начальник морского отделения Сушняков».
Дронов выругался. Если Верлинов уйдёт, станут подбирать козла отпущения вместо него. И он, Дронов, самая подходящая для этого фигура. Подполковник выругался ещё раз. Если бы он мог, то сам бы бежал, плыл, хватал и возвращал бывшего начальника. Но оставалось только отдавать приказы и надеяться на исполнителей.
«Начальнику морского отделения подполковнику госбезопасности Сушнякову. Для устранения вредных последствий допущенной вами преступной халатности вам надлежит обеспечить возвращение Верлинова на базу. В противном случае вы будете отстранены от должности. ВРИО начальника отдела подполковник ГБ Дронов».
«Капитану подводной лодки "У-762" капитан-лейтенанту Чижику. Для устранения вредных последствий допущенной вами преступной халатности вам надлежит безусловно обеспечить возвращение Верлинова на базу. В противном случае вы будете отстранены от должности и преданы суду военного трибунала. Начальник морского отделения подполковник госбезопасности Сушняков».
— «Малютка», «малютка», отзовись, — в сотый раз повторял в микрофон круглолицый капитан-лейтенант Чижик. — Крутаков, твою мать, на связь!
Ответа не было.
Уже час «малютка» ходко шла на юго-запад. Электрический двигатель обеспечивал скорость до сорока пяти километров, и, по расчётам Верлинова, половина пути осталась позади. Несмотря на миниатюрные размеры: СПЛ была ненамного больше «Волги», — в рубке управления свободно размешались три члена экипажа. Пассажиру, правда, пришлось скорчиться на крохотном откидном стуле. Сквозь верхнюю полусферу из бронированного стекла открывался хороший обзор подводного мира. Лодка отличалась высокой скоростью, хорошей манёвренностью, имела два миниатюрных торпедных аппарата, могла нести значительный груз. Экспериментальные аккумуляторы обеспечивали десятичасовой запас хода, могли подзаряжаться от солнца или с помощью специальных пластин, спускаемых на разную глубину.
Таких «малюток» в России было всего четыре. Они являлись детищем человека, неудобно пристроившегося на жёстком откидном сиденье.
Впереди показалась тень: пронизывающие голубоватую толщу солнечные лучи упирались в рыбачью шхуну. Крутаков повернул штурвал, и СПЛ сделала манёвр, чтобы обойти сети.
— Торпедные заряжены? — неожиданно спросил Верлинов.
— Зачем? Только по приказу… — нехотя ответил Крутаков.
Генерал взглянул на часы, сверился с картой.
— Всплываем под перископ!
Прильнув к окуляру, он убедился, что находится в расчётной точке: прямо по курсу над водой возвышались две островные гряды — справа длиннее, слева — покороче. Ему туда — на Тинос.
На секунду Верлинов задумался. Чистое голубое небо, чистое ультрамариновое море, яркое солнце, множество прогулочных яхт, рейсовые паромы, небольшие шхуны, ведущие лов сардины и скумбрии… В этот ласковый приветливый мир не хотелось выходить в тяжёлом и грозном снаряжении боевого пловца. Бросить всё к чёртовой матери, оставить плавки, ласты, вещмешок… Даже без скутера он доплывёт за сорок минут!
А запас прочности? Верлинов сдержал душевный порыв. Перестраховка не раз спасала ему жизнь. И не только ему.
Он попрощался с экипажем.
— Счастливо, товарищ генерал! — Тимофеев улыбнулся. Прокопенко молча сунул вялую ладонь, Крутаков что-то мрачно буркнул.
Верлинов надел акваланг и протиснулся в шлюзовую камеру. Выбравшись наружу, он снял крепёжный хомут, освобождая прижатый к палубе десантный скутер. Двигатель запустился сразу, и полутораметровая торпеда потащила вытянувшееся горизонтально тело сквозь тёплые упругие струи.
«Через двадцать минут встречусь с Христофором, — подумал генерал. И тут же поправился: — Если всё будет нормально…»
— Полетел… — Крутаков проводил скутер хмурым взглядом. — Пёрышко тебе в жопу! А нам обратно полтора часа телипаться!
— А по-моему, хороший мужик, — сказал Тимофеев. — Его, говорят, все ребята любят.
— Все они хорошие. — Крутаков лютой ненавистью отмечал всех, кто был старше его по чину. Непосредственных начальников это, впрочем, не касалось.
Мичман развернул «малютку», ложась на обратный курс.
— Включи связь, что нам птичка чижик скажет…
Прокопенко повернул верньер на матовой панели подводной рации.
— …Крутаков, в рот те ноги, отзывайся! — ворвался в рубку злой голос Чижика.
Мичман схватил микрофон.
— На связи!
