— Почему молчал, ёб твою мать! Под трибунал захотел?!
— Генерал приказал… Режим радиомолчания, как на лодке… — Крутаков сразу струхнул.
— Преступник твой генерал! По всей России его ищут! Мы все за него под суд пойдём! А ты небось его упустил!
— Так согласно приказу… Дали скутер, попрощались…
— Догони и возьми его, живым или мёртвым! Живым или мёртвым, понял?! Иначе всем хана, а тебе — в первую очередь!
Чижик отключился.
— Вот ведь пидоры!
Крутаков так завернул штурвал, что Прокопенко и Тимофеев с размаху шмякнулись о железную переборку.
— Сами обсираются, а мы их чисть, да ещё виноваты! Кто этого долбаного генерала на лодку пустил? Кто его с нами отправлял? Сейчас бы сами его и брали, козлы вонючие!
Примерно такие же слова говорил недавно Чижик в адрес Сушнякова, а ещё раньше — Сушняков в адрес Дронова. Но брать живым или мёртвым бывшего подводного пловца и бывшего начальника одиннадцатого отдела генерала Верлинова предстояло мичману Крутакову, старшине второй статьи Прокопенко и старшему матросу Тимофееву.
— Надеть акваланги! — зло скомандовал мичман. — Ты с ним всё обнимался, теперь выйди поцелуйся! — бросил он Тимофееву.
Крутаков увеличил скорость до максимума. «Малютка» резво рванула вперёд.
— Значит, так: я его оглушу тараном, а вы затянете внутрь. Если загнётся — принайтуйте на палубе, вместо скутера!
Верлинов чуть шевельнул ручку руля глубины, и скутер послушно скользнул к поверхности. Половина пути пройдена. Генерал сбавил скорость и осторожно пробил головой зеркальную гладь поверхности, сразу оказавшись в другом мире. Вместо сырой рассеивающей мглистости водной толщи, бесконечной череды теней и полутонов здесь царили ослепительный свет, яркие блики, буйство цветовых оттенков.
Верлинову до боли захотелось выплюнуть загубник, сбросить маску и полной грудью вдохнуть чистый, свежий, просоленный, напоенный йодовым запахом водорослей, натуральный морской воздух. Долго-долго дышать, вентилируя лёгкие, освобождая их от затхлого сжатого консерванта. Но он умел терпеть. Следовало осмотреться.
До Тиноса оставалось чуть меньше километра. Типичный греческий остров — известняковая гора со скудными пятнами зелени, склоны застроены двух- и четырёхэтажными домами, сложенными из местного камня. У длинной набережной пришвартовано несколько десятков яхт, от причала отвалил небольшой пароходик с туристами, под отвесной скалой застыли лодки ловцов губок. Огромный паром медленно тянул к Афинам. Белоснежная, с лиловыми парусами яхта подходила к причалу. Может, это и есть «Мария»? Верлинов напряг зрение в явно неосуществимой надежде увидеть на корме Христофора с биноклем и помахать ему рукой.
Шестое чувство заставило переключить внимание на подводный мир. Вовремя!
Прямо на него атакующим курсом шла сверхмалая подводная лодка отряда боевых пловцов.
Выйдя из прокуратуры, Каймаков остановился на тротуаре и стал ждать. Следователь — довольно молодой жирняк с лицом пройдохи был почему-то вежлив, предупредителен и даже позволил позвонить со своего аппарата. Каймаков набрал оставленный Карлом номер, тот пообещал немедленно приехать. Он позвонил и в «Инсек», но Морковина на месте не было. Скорее всего едет сюда.
Когда рядом затормозила красная иномарка, Каймаков решил, что предположение оправдалось, и наклонился к раскрывшейся задней дверце. Сильный толчок в спину вогнал его в салон, машина рванула с места, он сидел между двумя незнакомыми парнями, физиономии которых не располагали к близкому знакомству.
— Один есть, — сказал водитель. — Сейчас возьмём второго и расспросим — куда общие деньги дели…
— Ты знаешь, кого взял? Кого спрашивать собираешься? — развязно процедил Каймаков.
Так же нахально он вёл себя в дежурке тридцать второго отделения и убедился, что это даёт результаты: сержант, щедро отвешивающий оплеухи подавленным, безответным «сидельцам», относился к нему крайне корректно.
И сейчас сидящие по бокам парни недоумённо переглянулись.
— А кто ты такой? — настороженно спросил левый.
— Я друг Клыка. Слышал про такого?
Левый оторопел.
— Слыхал…
— А про Седого слышал? У него спросили — можно меня хватать и в тачку запихивать?
Конвоиры отодвинулись в разные стороны. Сразу стало просторней. Машина замедлила ход.
— Мы-то что, — сказал правый. — Нам сказали, мы сделали. Может, кто что напутал. Разберутся!
— Точно, — облегчённо вздохнул левый. — Мы к тебе, брат, ничего не имеем. Скажут — назад отвезём. Ошибки везде бывают…
Иномарка вкатилась в переулок. Возле обнесённого хлипким забором пустыря стояли микроавтобус «Фольксваген» и две «Волги».
— Пойдём пересядем…
Каймакова вывели наружу и подвели к «Фольксвагену». Из «Волги» четыре крепыша вытащили незнакомого человека.
— Заходите. — Из микроавтобуса выглянул коротко стриженный парень с ушами борца.
Каймаков забрался в просторный салон на двенадцать кресел. Следом втолкнули незнакомца.
— Товарищ Васильев, товарищ Каймаков, — представил их друг другу борец. — Впрочем, вы знакомы. Казну нашу вместе захватывали, делили небось тоже вместе…
Гена Сысоев усмехнулся.
