Уголовный розыск пытался настойчиво «впарить» ему какого-то Плеско, снабжавшего оружием преступную группировку, он сопротивлялся, доказывая Котову, что организованными группами занимаются РУОП и городская прокуратура. Прокурор держал нейтралитет, время шло — оно и к лучшему, всё зачастую решается само собой. Так получилось и на этот раз: Плеско оказался военнослужащим, вокруг него поднялся скандал в Государственной думе, прошёл слушок, будто за этим стоит ГРУ…
«Ну на фига козе баян?» — довольно подумал Ланский. Плеско забрала военная прокуратура, все материалы у Котова изъяли, а самому начальнику УР дадут по заднице. Если бы он влез, то получил бы за компанию.
Теперь следовало развязаться с остальными «гнилушками», что-то их много подвалило. Перестрелка группировщиков с армянскими террористами. Те не скрываются, так и говорят: за нами мощная организация — Армянская национальная армия, нас не оставят, за нас отомстят… И правда, приехали трое — небритые, глаза блестят, рожи разбойничьи… Просят вежливо, но чувствуется: откажешь — кишки выпустят… Дали немного, всего два «лимона», да тут не в бабках дело — лишь бы отделаться… Освободил под подписку по состоянию здоровья — одному-то лёгкое вырезали, второму при задержании морду разворотили… И группировщика освободил — тоже по здоровью — ногу ему по колено оттяпали. Ясное дело, показаний они давать не будут, скроются. Тем проще — приостановить следствие, и пусть лежит папка, дожидается своего часа… Рядом с приостановленным делом о бойне возле квартиры Зонтикова.
А Зонтиков опять здесь, ждёт очной ставки, лучше его не злить… Ланский выглянул в коридор.
— Заходите, Василий Иванович, сейчас я вас быстренько отпущу…
От неказистой фигуры Клыка в кабинете повеяло холодком опасности.
— Сколько можно таскать…
Пахан без приглашения опустился на стул. Когда ввели Платонова, Клык упёрся в него тяжёлым взглядом. Бывший участковый сильно сдал: лицо сине-жёлтое, отёки под глазами, одежда висит мешком. Увидев Зонтикова, он замер на пороге, и конвоир толчком вогнал его в кабинет.
— Повторите показания о своих взаимоотношениях с присутствующим здесь гражданином Зонтиковым, — предложил следователь после выполнения необходимых формальностей очной ставки.
Платонов молчал, не поднимая глаз. Теперь он был мертвенно-белым. Клык чуть подался вперёд и впился в арестанта высасывающим взором.
— Повторите показания, — настаивал Ланский.
— Это… всё… неправда… — выдавил Платонов.
— И денег от Зонтикова вы не получали, и услуг не оказывали?
— Нет. Ничего не было. Ничего…
— Видно, его на испуг взяли, — сочувственно сказал Клык. — Знаете, какой сейчас беспредел в тюрьмах! Бывает, и до специальных камер достают. На прогулках могут кровь пустить, в бане… тут каких только глупостей не наболтаешь!
Подписав протокол, Зонтиков удалился.
Платонов постепенно приходил в себя.
— Так если взятка не доказана, значит, и меня выпускать надо!
— Скажешь тоже! — Ланский широко улыбнулся. — А укрытие заявлений граждан вопреки интересам службы? Нет, годика полтора придётся посидеть. А то и два!
Платонов вновь обмяк.
— Мне сидеть, а особо опасному гулять? Справедливо… И дружка его небось тоже выпустите…
— Какого дружка?
— Мы с ним сейчас внизу в клетке сидели. Для вас доставили. Каймаков. Лучший друг Клыка, по часу с ним заседал…
«Вот так штука», — Ланский сделал знак конвоиру, и бывшего участкового увели. Выходит, он чуть не вляпался в очередную «гнилушку». Дело верное: акт судмедэкспертизы гласит, что гражданин Вертуховский убит шилом в сердце. И шило имеется, причём на острие — ткани сердечной мышцы, а на рукоятке — отпечатки пальцев Каймакова. И сам Каймаков заявил, что ударил шилом какого-то человека, но вроде случайно… Вначале все так говорят! Убьют — и надеются выкрутиться… Но против доказательств не попрёшь! Чистое дело, хотя и с душком: материалы из госбезопасности поступили, и те намекнули — мол, лучше бы его под стражу взять. Он и собирался. А Каймаков, оказывается, — друг Клыка! А он Клыка уже несколько раз дёргал — допросы, очные ставки… Теперь друга арестует… Что подумает Клык? Только одно: обкладывает его Ланский, всё ближе подбирается… Нет уж, дорогие товарищи чекисты, за свои дела свои головы и подставляйте!
Приказав доставить Каймакова, следователь подробно допросил его, потом написал постановление: «…Учитывая, что в действиях гражданина Каймакова усматриваются признаки необходимой обороны, избрать в отношении его в качестве меры пресечения подписку о невыезде». Вот так-то лучше! Не спешить, а по ходу дела подкорректировать в ту или иную сторону. И всё будет в порядке!
Правда, надо давать показатели… Ну ничего, разоблачённый участковый — достаточно весомое дело, его он и направит в суд как итог многотрудной работы.
Но и дело Платонова Ланскому пришлось прекратить за смертью обвиняемого. Бывший участковый повесился в камере на разорванной простыне.
Дронову доложили, что в Краснодарском аэропорту генерала Верлинова встретили военные и он уехал с ними.
