— Старайтесь не выходить из дома без необходимости. Никого не впускайте в квартиру. Когда собираетесь куда-либо — позвоните нам.
«Все заботятся, все готовы защитить, — думал Каймаков. — А уже который раз чуть голову не сносят… Если бы не случайности…»
Хотя «разборку» назначили на шестнадцать, три вездехода «Ниссан» с затемнёнными стёклами прибыли на место в восемь утра.
Шестнадцать человек выпрыгнули из просторных салонов и осмотрелись. Бетонная дорога просекала лес и сквозь снятые ворота вела в брошенный и разграбленный военный городок.
Приземистые здания казарм, штаба, трёхэтажный корпус офицерского общежития зияли пустыми проёмами окон, двери вырваны вместе с колодами, кое-где разобраны шиферные крыши. Ворота огромных ангаров-складов распахнуты настежь, тут и там ржавеют остовы грузовиков и тягачей, с которых снято всё, что можно снять.
Пустая пусковая шахта наполовину прикрыта многотонной бетонной крышкой метровой толщины. Из чёрной серповидной щели доносится тяжёлый трупный дух: две недели назад здесь происходила «разборка» с Таганской группировкой.
Знающий человек мог безошибочно определить, что прибывшие относятся к «традиционным» уголовникам, прошедшим следственные изоляторы, этапы, пересыльные тюрьмы, колонии. Это были люди Клыка.
Они загнали в лесок «Ниссаны», внимательно обследовали территорию, но не нашли следов возможной засады. Единственным местом, куда они не заглянули, был небольшой домик из красного кирпича с железной дверью. Вокруг шла колючая проволока, с четырёх сторон установлены таблички с лаконичной надписью: «Заминировано».
Внутри никого не было. Пустые комнаты для дежурного караула покрыты толстым слоем пыли, зарешёченные окна заросли паутиной, не работал световой барьер на пороге комнаты лифтов. Но сами лифты находились в исправном состоянии. Если нажать кнопку, просторная кабина опустится на двадцатиметровую глубину в бункер управления.
Подземные сооружения под брошенной войсковой частью занимали, пожалуй, бóльшую площадь, чем сам военный городок. Сложная система туннелей и переходов пронизывала толщу земли на трёх уровнях. Главный туннель с узкоколейными железнодорожными путями проходил в подземный узел от центра Москвы и продолжался ещё на пять километров — до резервной правительственной ставки, укрытой многометровым бетонно-стальным щитом на случай военных действий.
Шестнадцать человек рассредоточились по территории. Почти все вооружены автоматами, почти все припасли водку и анашу, чтобы коротать часы ожидания. На вертолёт, сделавший круг в ясном голубом небе, никто из них внимания не обратил.
Трое, посланные Гвоздодёром, поджидали Каймакова возле дома. Они внимательно осмотрелись и ничего подозрительного не обнаружили. Сидевший на скамейке против входа в подъезд маленький мужичонка, зыркающий из-под козырька кепки настороженными глазами и держащий в руках клеёнчатую сумку, опасности явно не представлял.
Каймаков позвонил Карлу и ждал машину. Он зря надел пальто — сразу стало жарко. В окно был виден похожий на взъерошенного воробья Вовчик.
В груди шевельнулось тёплое чувство. Каймаков никогда не принимал малорослого соседа всерьёз, считал другом Димку Левина. А оно вон как обернулось… По сути — единственный близкий человек!
«Чего он там сидит с утра?» — думал Каймаков, спускаясь по лестнице.
Из троих знал жертву в лицо только один. Он-то и подошёл первым, спросил закурить. Двое придвинулись с боков.
— Садись в машину, и тихо!
— А ну назад, сволочи! — раздался окрик сзади. — Сашок, падай!
В руке Вовчика прыгал обрез, чёрные жерла стволов описывали «восьмёрку», затрагивая каждого из уголовников.
Внимание нападающих переключилось.
— Ах ты, падла, линяй! — Руки вынырнули из карманов. В одной зажата финка, в двух — стволы.
Каймаков отпрыгнул в сторону и упал. Он хотел перекатиться через бок, выхватить свой пистолет… Но ничего не получалось. Трахнувшись грудью о бордюр, он задохнулся от боли.
Обрез выстрелил дважды. Грохот и самодельная картечь разорвали воздух, человек с финкой рухнул на колени и завалился на бок.
Ответные выстрелы отбросили Вовчика на газон, он скрючился и уже не вставал. Маленькая беспомощная фигурка, как после жестокой детдомовской драки.
— В ногу засадил, сука! Бери руль, — услышал Каймаков. Холодная сталь больно упёрлась в висок. — Садись в машину, сказали! А то прямо здесь мозги вышлепаю!
От пистолета остро пахло порохом.
Охая и держась за бок, Каймаков поднялся и повалился на сиденье обшарпанной иномарки. Человек с пистолетом сел рядом.
— Пошёл!
Машина резко набрала скорость. На «хвост» ей села вывернувшая из-за угла серая «Волга» оперативного отдела ГРУ.
— Прижми их, я буду стрелять, — сказал Карл, доставая оружие.
Франц, не соглашаясь, качнул головой.
— Не надо в городе шум поднимать. Пока посмотрим…
Он увеличил дистанцию, чтобы не бросаться в глаза преследуемым.
В диспетчерской «Инсека» на дисплее специальной системы слежения высвечивался маршрут, по которому везли Каймакова.
Из динамика доносились голоса: один нервный и возбуждённый, второй угрюмый и злой.
