— Куда мы едем? К Клыку совсем в другую сторону!
— Узнаешь скоро…
Сидящий рядом бандит был ранен в ногу, он перетянул кровоточащее место платком, провёл ладонью по бокам и животу Каймакова. Радиомаяк под пальто он не прощупал, а пистолет упирался в спинку сиденья, до него обыскивающий не дотянулся. Морковин оказался прав. Но если бы оружие оказалось в кармане… Каймаков с сожалением вздохнул.
— За город? — как можно испуганнее спросил он. — Это же Варшавка!
— Заткнись, падла, надоел!
— Что делать будем? — спросил Сергеев. Он уже уволился из ГРУ, став штатным сотрудником агентства, поэтому причины скрывать свою настоящую фамилию отпали.
Морковин вздохнул.
— Клиент похищен, мы обязаны его защищать. Готовь ружья! Но вначале надо сообщить в милицию.
Он позвонил Котову. За несколько минут перед тем начальник УР разговаривал с Диканским, поэтому был в курсе развивающихся событий.
— У них намечается большая «разборка» за городом. Пока не знаем — с кем. Но силы подтягиваем, сфотографировали всё с вертолёта. Я сейчас выезжаю.
Автоматы «Инсеку» по закону не полагались, для серьёзных акций использовались семизарядные ружья «мосберг» двенадцатого калибра.
Морковин и Сергеев снарядили подствольные магазины полупрозрачными пластмассовыми патронами, в которых проглядывали никелированные шарики картечи, сунули по пачке в карманы и выбежали к «Фольксвагену».
В потоке машин, двигающихся по Варшавскому шоссе, участники предстоящей «разборки» никак не выделялись. На двух микроавтобусах и шести иномарках ехали сорок восемь лучших «гладиаторов» Клыка, Крёстного и Антарктиды. Люди Гвоздодёра везли туда же Каймакова. Как всегда, невозмутимы были держащиеся на некотором расстоянии Карл и Франц. Котов ехал в машине группы немедленного реагирования, сидящий впереди Кабанов нетерпеливо матерился. Диканский с несколькими руоповцами трясся в разболтанном «УАЗе». В самом обычном «Икарусе» расположился отряд омоновцев. Набирал скорость «Фольксваген» с сыщиками «Инсека».
На фоне надвигающихся событий перестрелка на Ленинском проспекте, в которой двое были убиты, выглядела вполне заурядно.
Трупы Вовчика и неизвестного гражданина положили в один спецфургон.
— Вон тот, маленький, первым начал, — суетился сухопарый дедушка — очевидец. — Он из обреза бабахнул, а потом уж ему ответили…
Оперативник, положив папку на колено, записывал показания свидетеля.
— Не пойму — всегда был спокойный район, а сейчас одно «мочилово» за другим, — недоумевал участковый. — И этот коротышка ни в чём не замечался… Заквашивал иногда — и всё…
— Плохо знаете контингент на обслуживаемой территории, — сказал замнач. — Оттого такие последствия…
По этому эпизоду виновный был определён.
«…По сообщению командира подлодки "У-762", в ходе задержания Верлинова сверхмалая ПЛ, находящаяся в автономном плавании, затонула. Судьба членов экипажа и задерживаемого неизвестна. Есть основание полагать, что все погибли.
Начальник морского отделения Сушняков».
Дронов несколько раз перечитал шифрограмму. Это была информация из третьих рук. Сушняков сам не наблюдал происходящих событий и опирался на доклад капитана «У-762». Но тот тоже не воспринимал непосредственно трагедию, разыгравшуюся на «малютке», а сделал выводы из отрывочных сообщений экипажа СПЛ или даже из общей обстановки. «Малютка» не вернулась, значит, все погибли! Логично… Но насколько достоверно такое умозаключение?
Верлинов — опасный противник! И раз он сумел утопить СПЛ, то вполне мог спастись сам!
Подполковник задумался. Лично ему выгоден вариант с нейтрализацией Верлинова. И в конце концов, официальное сообщение начальника морского отделения — достаточно весомый аргумент в пользу такой версии. Значит, нечего ломать голову!
В Государственной думе ещё расходились волны от сенсационных разоблачений парламентской комиссии. Депутаты предлагали создать специальный орган, контролирующий силовые структуры и ограничивающий их безграничные пока возможности. Особенно активно выступали члены так и не состоявшегося «будущего кабинета министров», ещё недавно связывавшие свои планы с генералом Верлиновым.
Известие о смерти последнего уже распространилось в кулуарах. Но не все этому поверили.
Васильев обдумывал, как попасть в туннель, ведущий к правительственному бункеру. В былые времена, когда существовала единая система КГБ, одиннадцатый отдел обеспечивал режим разработки и строительства спецсооружений, а Девятое управление занималось их охраной после сдачи в эксплуатацию. Офицер одиннадцатого отдела всегда мог придумать благовидный предлог для посещения туннеля, и коллега из «девятки» не стал бы этому противиться.
Сейчас положение изменилось. Спецтуннель контролировался Главным управлением охраны, для которого сотрудники любых других ведомств являлись посторонними лицами. С учётом последних событий офицер одиннадцатого отдела был хуже любого постороннего.
