Бешено вытаращив глаза мичману, он изобразил два жеста: резким движением пальца вдаль и ребром ладони по горлу. В ответ тот перехватил правой рукой сгиб локтя левой, потом ухватил себя за горло, а пальцем показал на Верлинова и вниз.
Ясно. «Утону вместе с тобой, сука!» или что-то в этом роде.
Верлинов, перебирая поручень, направился к корме. Здесь он вынул нож, отстегнул ножны и продел их специальным выступом в фигурную прорезь клинка. В ножнах было углубление, край которого имел заточку и, сходясь с лезвием ножа, образовывал встречные режущие поверхности.
Просунув импровизированные ножницы в узкую щель корпуса, Верлинов с усилием перерезал трос руля глубины. Выпростав отрезок, он с силой потянул, устанавливая перо руля в нижнее положение.
Мичман дал ход, лодка устремилась в глубину. Двигатели тут же умолкли. Не глядя на прозрачный колпак рубки, Верлинов запустил скутер, подвёл его к корме, упёр в чёрное клёпаное железо и увеличил обороты.
Потребовалось время, чтобы преодолеть массу покоя СПЛ, но наконец «малютка» сдвинулась и заскользила вниз. Верлинов придал ей достаточное ускорение и отстал. На обзорную полусферу он так и не взглянул.
Глубина Эгейского моря достигает двух с половиной километров, но на шельфе острова Тинос гораздо меньше — около двухсот метров.
Верлинов повёл скутер вверх и у самой поверхности лёг на прежний курс. Вначале он планировал бросить всё снаряжение на подходе к острову и вплавь добираться до берега. Сейчас понял, что на это не хватит сил. Поэтому избавился только от ставшего ненужным и сковывавшего движения акваланга, отфыркиваясь, вынырнул и долго дышал живым, опьяняюще ароматным воздухом. Но окружающий мир почему-то неуловимо изменился и уже не казался столь приветливым и ласковым, как двадцать минут назад.
Скутер медленно тянул обессиленное, кровоточащее тело генерала к берегу, он находился в полузабытьи и совершенно не представлял, как будет искать Христофора. Тот нашёл его сам.
Владелец яхты «Мария», повинуясь неосознанному чувству, вглядывался через бинокль в отсверкивающую на солнце морскую гладь. Заметив скутер, он гортанно выкрикнул слова команды, загорелые мускулистые матросы отдали швартовы. Через десять минут Верлинова подняли на борт. Рискованное путешествие генерала завершилось.
— Добро пожаловать, — с сильным акцентом сказал черноусый Христофор. На нём был белый полотняный костюм и соломенная шляпа, он добродушно улыбался.
Русскому его учил Верлинов почти двадцать лет назад, когда Христофор, выполняя задание американской разведки, попал в руки КГБ. Его могли вывести на процесс и сгноить в тюрьме, но Верлинов устроил по-другому. Христофор вернулся агентом-двойником. Через некоторое время он порвал с американцами, но добросовестно работал на Верлинова. Взаимные услуги в деликатной сфере секретной службы связывают иногда крепче, чем кровные узы. Так произошло и в этот раз.
— Рад тебя видеть, Христофор, — сказал генерал и попытался улыбнуться. Но улыбка вышла слабой. Через несколько минут он спал тяжёлым сном смертельно уставшего человека.
Телефонные звонки в квартирах Васильева и Межуева раздались с интервалом в десять минут.
Текст был совершенно одинаковым:
— Вам назначается «разборка», завтра в шестнадцать. На двадцать пятом километре Варшавского шоссе вправо, до мотеля. Потом по бетонке налево — там заброшенная войсковая часть. Не явитесь — перестреляем по одному прямо в Москве!
Измученный боевыми событиями последних дней Васильев и прессингуемый по службе, стоящий на грани увольнения Межуев восприняли эти звонки одинаково. Первая мысль: совсем оборзели, с госбезопасностью тягаться вздумали! Но тут же пришло понимание — не государственной Системе бросают вызов бандиты, а конкретным людям. Вызов носит частный характер и связан с личными действиями офицеров, покусившихся, как они считают, на воровскую казну. Вполне понятно, что ни Межуев, ни Васильев не могут задействовать в столь щекотливой ситуации официальные каналы. Они могут лишь поднять свою группировку, свой кодлан, причастный к пропаже общака.
Таким образом, на «разборку» сойдутся два преступных сообщества, как обычно. И то, что одно состоит из офицеров ГБ, преступников мало интересовало.
Дело усугублялось тем, что никакой группировки, привязанной к пропавшему общаку, ни у Васильева, ни у Межуева не было. Ещё неделю назад они могли обратиться к генералу Верлинову, и тот, не терпящий посягательств на авторитет Системы и ненавидящий блатных всех мастей, направил бы к брошенной войсковой части ударную группу.
Дронов, конечно, такого приказа не отдаст. Тем более сейчас, когда отдел шерстят комиссия за комиссией.
Межуев с тоской вспомнил о Семёне Григорьеве, Васильев — о Якимове. Надёжный напарник в такой ситуации — большое дело.
Потом Межуев припомнил «наезд» бандитов на Васильева и позвонил ему. Через час в квартире Межуева два майора обсуждали сложившуюся ситуацию.
