День был солнечным, и тень бронированной машины пересекала жилые кварталы, промышленные районы, улицы, площади и автострады, очереди за акциями АО «МММ», автостоянки, сонмы коммерческих ларьков, кишащие озабоченным людом рынки. В раскинувшемся внизу мегаполисе шла обычная жизнь: перепродавали импортный ширпотреб, воровали, пили, ели, курили, занимались сексом, употребляли наркотики, заключали миллионы сделок, обналичивали фальшивые платёжные документы, брали и давали взятки, торговали оружием, наркотиками, женскими, мужскими и детскими телами, валютой, государственными экономическими секретами, служебным положением, преступные группировки делили территории и сферы влияния, отбеливали «грязные» деньги и продолжали проникать в государственные структуры, власть принимала законы, указы и постановления, потом поправки к ним, сводившие на нет основное содержание, граждане совершали административные проступки и преступления, некоторые работали, продажные менты способствовали преступникам, а честные, рискуя жизнью, их задерживали, но суды всё равно отпускали негодяев.
Москва не тот город, который позволяет беспрепятственно шляться над собой всяким вертолётам, поэтому на борт несколько раз поступали электронные сигналы запросов «свой-чужой», и автоматическая система давала ответ кодом самого высокого класса, так что встрепенувшиеся было дежурные офицеры вновь расслаблялись у пультов слежения.
Наконец этажность застройки стала снижаться, внизу замелькали чёрные срубы и шиферные крыши типично деревенских домишек, потом начался лес. Через пару десятков километров голые деревья леса уткнулись в высокий бетонный забор с «колючкой», за которым располагался комплекс одно-, двух- и трёхэтажных зданий с асфальтовыми дорожками, теннисным кортом и посадочной площадкой.
Генерал Верлинов оторвался от тягостных размышлений, ставших для него обычными в последнее время. Вертолёт делал круг, заходя на посадку. Генерал снял защитные наушники, и в мир вернулся надсадный рёв двигателя.
Он думал в первую очередь о пользе дела. Он знал, что и как надо сделать. Но в отличие от десятков тысяч болтунов различных рангов он
Двигатель смолк, исчезла раздражающая вибрация, командир группы охраны распахнул люк, осмотрелся и выпрыгнул наружу, следом прыгнули трое его бойцов. Из овального проёма потянуло весенней свежестью подмосковного леса. Загремел короткий металлический трап, и Верлинов, не придерживаясь за перильца, легко спустился на землю.
В левой руке он держал чёрный кейс из титанового сплава, прикованный тонкой сверхпрочной цепочкой к браслету, плотно охватывающему запястье. Резкий рывок цепочки, нарушение процедуры открывания чемоданчика, нажатие кнопки на ручке или просто сильный удар по крышке включали пиропатрон, мгновенно сжигающий помещённые внутрь бумаги.
Документы были исполнены в одном экземпляре, причём отпечатаны не на компьютере, как обычно, а на допотопной механической пишмашинке, доставленной в прилегающую к кабинету Верлинова комнату отдыха из запасника ремонтной мастерской, где она пылилась не менее пяти лет, что гарантировало отсутствие разведывательных переделок в конструкции.
Печатал шестидесятитрёхлетний отставник — бывший порученец генерала, оставленный при одиннадцатом отделе на посильной работе, дающей ощутимый довесок к пенсии. Кроме абсолютной надёжности и исключительной преданности, он обладал ещё одним достоинством — склерозом, начисто лишившим его способности запоминать тексты.
Верлинов лично контролировал работу, а по её окончании сжёг исписанные собственным почерком листы черновика, ленту и уничтожил вал и шрифт пишущей машинки.
Из-за этих документов он совершил пижонский полёт над Москвой в сопровождении семёрки крепких, затянутых в камуфляж охранников. Сейчас три бойца шли впереди, двое — по сторонам и двое — сзади. Автоматы они держали наперевес, стволами в стороны предполагаемой стрельбы.
Прибывшие раньше Верлинова люди тоже имели охрану, но один-два увальня в цивильных, топорщащихся под мышками пальто не шли ни в какое сравнение с личной боевой группой начальника одиннадцатого отдела.
Проницательный Верлинов подумал, что соратники заподозрят его в выпендрёже. В подавляющем большинстве они были глубоко штатскими людьми и весьма приблизительно представляли, как создаются, охраняются и перехватываются секреты. И ни один из них не видел, что делает с головой пуля, выпущенная с близкого расстояния в затылок. Поэтому «частности» были отданы для разработки ему.
