В каминном зале гостевого корпуса собрались шесть человек: Президент страны, вице-президент, спикер, министры иностранных дел, экономики и сельского хозяйства. Правда, эти должности им ещё предстояло занять после того, как Верлинов реализует операцию «Расшифровка». Но и сейчас лицо каждого из присутствующих было известно тем, кто интересуется политикой и регулярно смотрит телевизор. Депутаты — руководители фракций, заместитель министра, сотрудники аппарата правительства и Администрации Президента. «Для конспирации» они называли друг друга вымышленными именами. Такой уровень огорчал Верлинова, но выбирать не из чего: планка отбора в государственные структуры за последние годы передвигалась только в одну сторону.
Извинившись, Верлинов включил систему подавления.
— У меня часы остановились. — «Иван Иванович» обиженно смотрел на погасший электронный циферблат. — Это излишне… Наша охрана уже всё проверила…
— Мера предосторожности, — развёл руками генерал. — Враг не дремлет. А часам ничего не сделается, даже в ремонт отдавать не надо.
То ли упоминание о врагах, то ли о часах успокоило депутата.
— Кстати, о врагах, — заметил сановитый седовласый мужчина, удобно расположившийся в мягком кресле. — По-моему, мы недопустимо затягиваем развитие событий. «Промедление смерти подобно!» Помните, кто сказал? А уж он знал, что говорит…
— «Петр Петрович», — попытался пояснить Верлинов, но будущий вице-президент поднял руку, останавливая его.
— Когда власть валяется на земле, её обязательно поднимают. Стоит нам промедлить… «Если один человек чего-то не делает, за него это делает другой», — так говорит моя жена, когда я отказываюсь вести её в театр или ресторан…
Жена «Петра Петровича» была моложе его на двадцать лет, он часто её цитировал, а все мало-мальски осведомлённые люди знали, что она находит замену супругу не только для ресторана и театра. Сам же он ни о чём не догадывался в полном соответствии со столь же часто цитируемой по другим поводам поговоркой «муж узнаёт обо всём последним». Впрочем, может быть, он просто не хотел догадываться, а народной мудростью оправдывал это нехотение.
— Если не мы — значит, кто-то другой. Скорее всего вояки, у нас есть кое-какие данные… Или коммуняки, или этот шизофреник. В любом случае народу, стране лучше не будет! Так чего же мы ждём?
Верлинов деликатно откашлялся.
— Как все вы, уважаемые коллеги, помните, суть проводимой моим отделом операции состоит в том, чтобы дать повод для парламентского расследования противозаконной деятельности Министерства обороны. Если повод будет серьёзным и привлечёт внимание общественности, то маховик расследования удастся раскрутить настолько, что начнётся настоящий звездопад и с ключевых постов уйдут люди, представляющие существенную опасность.
Верлинов сделал паузу и обвёл собравшихся взглядом. Все слушали внимательно, кроме будущего министра иностранных дел, озабоченно рассматривающего свои часы.
— Это даст нам двойную выгоду: устранение наиболее реальных конкурентов, претендующих на власть, и ликвидацию возможности противодействия нашим собственным попыткам. Потому что возбуждение процедуры импичмента может быть реально пресечено не Конституционным судом, а автоматчиками и танками. Если же мы добьёмся своего, то никто, абсолютно никто не осмелится отдать приказ! Воля командиров всех уровней будет парализована, и при отсутствии личной заинтересованности никто не станет рисковать! Народ проголосует за перемены — тут нет сомнений. Возможны отдельные эксцессы, но у нас есть силы для их локализации.
— Всё это правильно, но, как верно заметил «Петр Петрович», чего же мы ждём? — спросил худощавый, интеллигентного вида молодой человек — будущий спикер. — У нас есть несколько известных журналистов, представляющих солидные газеты, они могут взорвать любую сенсационную бомбу!
Верлинов отрицательно покачал головой:
— Сколько таких бомб взрывается каждую неделю — и что? Здесь нужен серьёзный, точный, абсолютно достоверный материал. И самое главное: он должен исходить от совершенно нейтрального, не связанного ни с какими группировками, далёкого от политики человека. И ещё более важное: этот человек не должен ничего знать о наших планах и не должен рассказать — под пыткой, на «детекторе лжи», под действием «сыворотки правды», — что ему кто-то специально передал разоблачительные материалы.
— Как же можно такого достигнуть? — оторвался от часов при упоминании пыток претендент на пост министра иностранных дел.
— Только одним способом. Надо, чтобы наш человек вообще ничего не знал.
— Загипнотизируете вы его, что ли?
— Нет. Просто манипулируем им, а он думает, что действует самостоятельно. Представьте проходную пешку на шахматной доске. Если бы она умела думать, то искренне бы считала, что сама ухитрилась обеспечить победу. А о гроссмейстере, который довёл её до ферзевого поля, она ничего не подозревает. И не сможет никому рассказать, хоть жги её заживо!
Генерал Верлинов едва заметно улыбнулся.
— И у вас есть такая пешка? — рокочуще спросил кандидат в президенты.
