Тот пытался воспротивиться, однако прапорщик был настойчив:
— Чтобы привыкнуть к оружию, надо носить его постоянно. Привыкай! Потом покажу, как быстро вынимать. Да, вот ещё что забыл.
Семён вручил Асмодею картонку разрешения на газовое оружие.
— А фотографию где взяли? — удивился Клячкин.
— С паспорта пришлось переснять, — пояснил Григорьев и добавил: — Фирма веников не вяжет!
— Это три! — Валентин Сергеевич ткнул пальцем в разрешение.
Клячкин удовлетворённо сунул документ в карман.
Боевой и газовый «вальтеры» практически неотличимы, если его случайно прихватят с оружием, то разрешение снимет все вопросы.
— И, наконец, четыре!
Межуев выложил учётную карточку информационного центра на судимое лицо. Судимым лицом являлся Виктор Васильевич Клячкин, который тут же изорвал карточку в клочья и спустил в унитаз.
— Все просьбы выполнены. — Валентин Сергеевич широко развёл руками. — А сверх того Семён набрал всяких вкусностей, Ирочка скучает и ждёт звонка… Друзьям надо создавать радости в жизни!
Чекист доверительно тронул агента за колено.
— Девочка осталась тобой довольна. Во всех отношениях!
Вторую часть фразы Валентин Сергеевич выделил. Асмодей дал Ирине сто пятьдесят тысяч, и Межуева интересовал источник благосостояния подопечного, но тот либо не заметил намёка, либо не собирался удовлетворять любопытства курирующего офицера.
— Ужин готов! — крикнул из кухни Семён.
В отличие от Седого у Клыка имелся постоянный резерв проверенных людей, из которых он мог формировать личную гвардию. В зоне каждый на виду, о каждом всё известно: как живёт, чем дышит, о чём думает. И почти каждый день освобождается или уходит в побег братуха, которому можно доверять.
Новые люди были остро необходимы: Рваный уже не докладывал каждый день о делах, не спрашивал указаний, как-то раз даже позволил себе не явиться по вызову. Гвоздодёр сказался больным, но недавно провёл несколько «дел» самостоятельно.
Вчера Рваный пришёл как ни в чём не бывало и назначил «стрелку» на выезде из Москвы: дескать, человек какой-то про общак рассказать хочет.
А чего самому Рваному не рассказал? И почему Рваный в глаза смотреть остерегается? Не понравилось пахану это, только пожевал губами, лезвие с одной щеки за другую перегоняя, смолчал, но выводы сделал.
Новые люди крайне нужны. Как раз эта троица и подвернулась.
Мечик откинулся по звонку. Карандаш вернулся после ссылки. Челюсть выписался из психиатрички. Как положено, обратились к братве, на блатхате и встретились, хотя знали друг друга давно: сводила судьба в зонах, крытых, на пересылках. Близко не сходились, но, схлестнувшись по случайности, стали вместе гужеваться: водку пить, калики глотать да о делах думать.
На первое дело сам положенец послал. Клык — фигура в зонах известная. Он всех троих прощупал: один псих, второй с душком непонятным, а Мечик — жулик правильный и серьёзный, его потом и приблизить можно.
С ним Клык и переговорил с глазу на глаз. Так что один Мечик знал, за чем идут, а Карандаша и Челюсть использовал «втёмную», для подмоги.
Парадная дверь запиралась на цифровой замок, потому обошли со двора, там и ломать не пришлось — настежь открыто. Поднялись аккуратно по лестнице на шестой этаж: Карандаш вверх на стрём. Челюсть — вниз, а Мечик ухо к щели приложил и замер.
Через пять минут махнул рукой, и все трое двинулись дальше, аж до тринадцатого этажа.
— Ждать надо, — тяжело отдуваясь, сказал Мечик, когда остановились у чердачной двери и Челюсть возился в замке. — Люди там. Пусть уйдут или спать лягут.
Они походили по чердаку, выискивая подходящее место, и устроились на выступе вентиляционного канала. В десяти сантиметрах от ягодиц Мечика, под кирпичной кладкой, лежали пятьсот миллионов рублей — около половины разыскиваемой общиной суммы.
Референты Седого Гена и Иван удобно устроились в машине и, слушая музыку, наблюдали за нужными окнами. Гена изрядно волновался. Металлист продиктовал ему номера купюр, а бухгалтер подтвердил, что это те самые деньги. Теперь следовало их отнять.
Отнимать большие деньги всегда непросто. А этот парень из деловых и кличка удачливая — Фарт, к тому же оттянул срок, а это многому учит… Но главное, вооружился, сука, до зубов: пушка, граната!
Нет, добром не отдаст. Придётся кровь лить… У Гены под мышкой тринадцатизарядный «браунинг», он его для форса иногда носил да чтоб припугнуть кого. Но вот так: войти в квартиру и мочить… Он совершенно не представлял, что сможет это сделать. К тому же тот не пустит просто так или первый мочить начнёт…
— Ну, что делать будем? — в который раз за вечер спросил Гена.
Иван пошевелился, сиденье скрипнуло под тяжёлым телом. У него тоже имелся ствол, но не было навыков и желания пускать его в ход.
— Откуда я знаю! — раздражённо отозвался он. — Надо позвонить шефу и сказать: «Нашли, деньги у него, следим, присылай бригаду».
— Так мы и есть бригада…
— При чём здесь мы? Есть специальные люди для таких дел!
