Но внешними отличиями дело и заканчивалось, принципы и личностные установки практически совпадали, а цели поиска Клячкина и вовсе были одинаковыми.
Виктор Клячкин находился в отличном расположении духа. Возвратившись от Металлиста, он внимательно осмотрел покупку, разрядил и снарядил обойму, несколько раз щёлкнул затвором, попробовал носить — в кобуре, за поясом, в кармане.
Непривычность предмета создавала впечатление, что пистолет выделяется и заметен даже неопытному глазу. Но, покрутившись перед зеркалом, Клячкин убедился, что это не так. В плечевой кобуре «вальтер» не просматривался под пиджаком совсем, засунутый за пояс, лишь слегка оттопыривал левую полу, но создавал впечатление, что может быть легко утерян. Карман он, несмотря на миниатюрные размеры, оттягивал заметно, зато всегда находился под рукой, и привычного, не привлекающего внимания движения было достаточно, чтобы ладонь легла на мелко рифлённую рукоять.
Клячкин попробовал быстро выхватить оружие из кобуры и убедился, что это не так легко, как в крутых боевиках: сунулся под пиджак — и в следующий миг пальнул в противника. Приходилось тянуться в глубину подмышки, расстёгивать ремешок, из неудобного положения выцарапывать рукоятку… Часто пальцы попадали во внутренний карман или путались в подкладке, а иногда рука промахивалась и вместо нырка к кобуре скользила по внешней поверхности пиджака. То ли боевики врали, то ли мгновенное выхватывание требовало многолетней тренировки.
Клячкин решил, что кобура годится для надёжного ношения, но перед «делом» пистолет надо держать в кармане. То же самое говорил и Металлист, значит, его советам можно доверять.
Вставив снаряженную обойму, Клячкин передёрнул затвор и сдвинул флажок предохранителя, закрывая красную точку. Сорвавшись, щёлкнул курок, у него похолодело внутри, но тут же пришло понимание: выстрела не произошло благодаря умной конструкции. Он сунул в карман уже не кусок мёртвого металла, а одушевлённую вещь, способную надёжно защитить в критическую минуту.
Следующие два часа Клячкин занимался кропотливой работой. Извлекая из сумки по одной пачке нарезанной бумаги, он накладывал сверху и снизу пятидесятитысячные купюры, плотно обтягивал полиэтиленом и «Молнией» аккуратно заваривал швы. Получались тугие блестящие розовые блоки, точно такие, как спрятанные на чердаке.
Он не знал точно, зачем это делает: проявлял себя инстинкт Фарта, привыкшего к осторожности в делах с большой «капустой».
Уложив «куклы» в сумку и задвинув её под кровать, Клячкин отправился на кухню, но не успел ничего приготовить, как раздался звонок в дверь. Осторожно глянув через «глазок», он щёлкнул замком.
Радостные и оживлённые, как друзья после долгой разлуки, в квартиру ввалились Валентин Сергеевич Межуев и Семён Григорьев.
— Всё, что заказывали. — Семён показал большой палец — символ полного успеха и потащил тяжеленную сумку на кухню.
Валентин Сергеевич обнял Клячкина за плечи и провёл в комнату. Под влиянием флюидов, исходивших от чекиста, Клячкин на ходу трансформировался в Асмодея.
— Держи, — Валентин Сергеевич протянул взятый накануне паспорт, и Асмодей, раскрыв его, обнаружил штамп постоянной московской прописки в той самой квартире, в которой сейчас находился.
— Это раз! А вот довесок…
Межуев бросил перед ним абонентскую книжку на телефон, зарегистрированный на Клячкина В.В. по адресу прописки. Асмодея удивил номер. Этот телефон стоял в квартире, из которой он более четырёх лет назад отправился в тюрьму.
— Как вы это сделали? — вырвалось у него. — И зачем?
— Маленький сюрприз! Не надо память напрягать. И потом — вдруг старый знакомый надумает позвонить. Впрочем, не отвлекайся на детали. Продолжаем список заказов!
Валентин Сергеевич, явно довольный, повернулся к кухне.
— Семён, где ты там?
— Ужин готовлю, — с лёгкой обидой отозвался тот, но, поняв, что от него требуется, подошёл и выложил на журнальный столик пластмассовую коробочку в виде маленького чемоданчика.
— Это два!
Жестом фокусника Семён открыл её. В углублении на красном бархате покоился пистолет, точно такой же, как тот, что лежал в кармане у Асмодея. Правда, стрелял он не пробивающими кости и плоть кусочками металла, а облачком газа, не способного причинить материальный вред и лишь оказывающего шокирующее воздействие.
Семён положил рядом кобуру и две прозрачные коробочки с патронами.
— Умеешь обращаться?
— Откуда? — Асмодей покачал головой.
— Показываю! Видишь патроны с жёлтым пыжом? Это газовые. На трёх метрах выводят противника из строя. А вот эти, зелёные — шумовые. Грохот, огонь — и всё. Чисто психологический эффект. А заряжаем по-хитрому…
Семён вставил в обойму пять блестящих латунных цилиндриков с жёлтой маркировкой, потом два с зелёной. Вогнал магазин в рукоятку, дослал патрон в ствол, включил предохранитель.
— Готово! Надо только сдвинуть флажок и нажать спуск. Первые два выстрела — холостые, если они не подействуют, третий выбросит газ… Ясно?
Асмодей кивнул.
— Отлично! — Семён вложил пистолет в кобуру и, словно сбрую на лошадь, надел её на Клячкина.
