Все происходило в полной тишине. А что тут скажешь? Эти ребята не просят «мамка, курка, яйко, салко давай». Эти берут сразу. Все берут, что приглянулось. Вонючее салко, правда, жрать, наверное, не стану — выбросят. И фиг с ним. Салко — не жалко. Не жалко даже оседланных лошадей. А вот телегу… Телегу жаль. Как теперь подвезти снаряды к воротам? Не на горбу же переть через весь город?! А ведь другой подходящей повозки после приказа коменданта об эвакуации, наверное, днем с огнем не сыщешь. Хорошо, хоть успели спрятать контрабанду. Только надежно ли?
Эсэсовец словно прочел мысли Бурцева. Повернулся к тевтонам:
— Обыскать! Все обыскать!
Вот, собственно, ради чего сюда и приперлись немцы. А грабеж средь бела дня — это так, цветочки…
Обыск длился недолго. Чтоб осмотреть торговую лавку и скромное жилище Мункыза, сараюшку во дворе да пустую беседку, много времени не требуется.
— Ничего, — доложили тевтонские кнехты.
— Ничего, — подтвердил рыцарь.
Фашик, однако, оказался более сведущим в подобных делах.
Цепкий глаз эсэсовца скользнул по коврику и подушкам в беседке. Носок сапога тронул притоптанную землю. Там, где лежала труха из потревоженной соломенной подстилки и несколько ковровых ворсинок.
Эх, Мункыз-Мункыз… Конспиратор, блин, подпольщик-самоучка! Бурцев снова глянул на камень под ногой. Схватить, шарахнуть под фашистскую каску, в основание шеи, цапнуть «шмайсер». А там — трава не расти.
Мункыз перехватил его взгляд. Чуть заметно качнул головой — погоди, мол, не торопись. Бурцев погодил. Сарацинский мудрец отчего-то не производил впечатления перепуганного вусмерть человека. Что-то задумал старик, на что-то надеялся? Ладно, камень обождет. Бурцев решил довериться алхимику. Пока…
— Убрать! — гитлеровец кивнул на коврик и подушки в беседке.
Подошли и отошли кнехты. Коврик с подушками полетели в сторону.
Немец сгреб ногой солому, землю. Раз, другой. Показались обитые кожей доски.
— Что тут у тебя, старик?
— Тайный подвал, — спокойно ответил Мункыз. — Для особых смесей.
— Для особых?
— Да. Для редких веществ, которые следует хранить подальше от дома.
— Что за смеси? Что за вещества? Почему прячешь подвал?
— Чтоб никто не пострадал по неведению, — пожал плечами Мункыз. — Если какой-нибудь злоумышленник заберется сюда в мое отсутствие…
— Открывай! — потребовал немец.
Без тени волнения алхимик поднял крышку лаза. Эсэсовец заглянул вниз — в темноту. Зажал нос.
— Ох-х-х! Ну, и запах!
Да, шибануло капитально. У Бурцева, стоявшего в отдалении, — и то глаза заслезились. Забористый такой запашок! Острый, пронзительный, отвратный… Пахло помойкой, дохлятиной и еще невесть какой гадостью. Гадостями, точнее, собранными воедино в жуткой концентрации. По сравнению с этим убойным букетом даже стойкая алхимическая вонь, что окутывала подворье Мункыза, казалась теперь изысканейшим ароматом.
— Огня! — кривясь, потребовал Хранитель Гроба.
Дали ему огня. Запалили факел. Ни один мускул не дрогнул на лице лекаря.
Автоматчик с собакой, которая от накатившей вони беспокойно вертела носом, скулила и потихоньку сходила с ума, остался снаружи. Тевтонский рыцарь — тоже. В нору загнали кнехтов.
«Ну, вот и все», — подумалось Бурцеву. Рука сама тянулась к камню. Сейчас удобный момент — немцы не смотрят в его сторону. Мункыз — тоже.
— Здесь тоже ничего нет! — глухо донеслось из-под земли.
Бурцев в изумлении выпустил булыжник.
— В самом деле? — удивился эсэсовец. — Ищите лучше.
Гитлеровец не верил.
В потайном подвальчике что-то упало, что-то разбилось…
— Точно — ничего, хэр Хранитель! Снадобья, да мази всякие. И воняет так… дышать нечем.
— Вылезайте!
Фашик не удержался. Привязал скулящего пса к беседке, взял факел, полез в подвал сам. И тут же выскочил обратно. Ругаясь и отплевываясь.
— Что за пакость ты там держишь, Мункыз?
— Я говорил благочестивому господину Хранителю Гроба, что часть субстанций, с которыми мне приходится иметь дело, лучше хранить подальше от жилья.
Ответ прозвучал почтительно и подобострастно. Если алхимик и улыбался сейчас, то искусно прятал насмешку в седой бороде.
Немцы ушли. Впрочем, «ушли» — не совсем то слово. Прикрыв носы ладонями, они, уж скорее, бежали от газовой атаки. Опасность миновала Бурцев, превозмогая отвращение, подошел к подвалу и спустился вниз.
На утоптанном земляном полу догорал брошенный факел. Рядом валялись глиняные черепки. Среди битой керамики — маслянистое пятно с белыми шипящими потеками и вкраплениями самых разных цветов и оттенков. А вот снарядов-фугасок, положенных сюда же, на это самое место, нет и в помине. И оружия — нет. Вот так чудо! Вот так алхимический опыт!
Бурцев судорожно глотал вонючий воздух и тупо щупал пол. А ничего! А ни хрена! Но как?!
— Все просто, — улыбнулся Мункыз.
Невыносимая вонь понемногу выветривалась. Слезу, по крайней мере, уже не вышибало, так что старик тоже рискнул спуститься в тайный закуток. Мункыз сунул руку за неподъемный стеллаж и…
