— О нет, это ты ошибся, открыв пред ними наше убежище. Ты поверил их лживым речам, да? Но разве не известно тебе, насколько хитер и изворотлив может быть враг рода человеческого? Их следует изничтожить, пока не поздно. Всех до единого! А их богопротивное оружие…
— Слышь, ты! — взорвался Бурцев. — Я вот тебя сейчас самого так изничтожу!
— Хва-а-атит! — вскричал Мункыз. — Не тешьте нашего общего врага междоусобными распрями.
Бурцев взял себя в руки. Действительно… Давно ли сам разнимал Бейбарса с Бурангулом и читал им мораль. Да и грешно обижаться на убогого-то. В глазах усатого незнакомца плясала приметная сумасшедшинка. Чем-то сродни той, что Бурцев видел во взгляде юродивого, повешенного у Иосафатских ворот.
Усач в гамбезоне тоже остывал. Злобно зыркал, пыхтел воинственно, однако в драку больше не лез.
— Познакомься, Василий-Вацлав, это Франсуа де Крюе, — со вздохом представил Мункыз. — Доблестный рыцарь ордена Иоанна Иерусалимского, воин белого госпитальерского креста. Входил в отряд каида-магистра Гийома де Шатонефа, павшего под Аккрой. Франсуа — рьяный противник Хранителей Гроба. Иногда даже слишком рьяный.
Мункыз покосился на разбитые «шмайсеры».
— Мне жаль, что так вышло.
— Мне тоже, — буркнул Бурцев. — Этот Франсуа…
— Достойнейший воин. Когда шла битва за Эль Кудс, он прикрывал отход своего каида и был ранен. Я спрятал его у себя, излечил и…
— Излечил? — хмыкнул Бурцев. — В самом деле?
Отчего-то ему вспомнилась вонючая смесь для элексира молодости. Если Мункыз и врачует чем-то подобным…
— Чему ты удивляешься, Василий-Вацлав? Я целитель, я опытный лекарь.
Прозвучало это гордо.
— Ну да, конечно. Кстати, твоего Француа случайно не в голову ранили?
— В голову, — удивленно поднял седые брови Мункыз. — А как ты узнал? Рана давно затянулась и сокрыта под волосами.
Бурцев усмехнулся. Такие раны под волосами не спрячешь.
— Почему ты смеешься, Василий-Вацлав?
— Да так… Сарацин помогает госпитальеру — вот и смешно.
— Франсуа отважно сражался против немецких колдунов. Он друг, Василий-Вацлав.
Ну, что тут поделать? Не всегда везет с друзьями при первом знакомстве. Порой случаются недоразумения. Оставалось смотреть на случившееся философски. Бурцев постарался. Еще один взгляд на искореженные «шмайсеры». Потом — на снаряды. Хорошо, что друг Франсуа начал не с «шайтановых сосудов».
— Именно Франсуа, да будет тебе известно, открыл нам тайну подземелий, — продолжал Мункыз. — Он помогал поддерживать связь с воинами франкского каида Армана де Перигора. Он приносил нам вести от магистра красного креста …
Магистр красного креста?! А звучит! Правда, первая ассоциация — со «скорой помощью». Хотя, храмовники-тамплиеры, в самом деле, носили красные кресты на белых одеждах. — …И он же снабжал Армана информацией о планах германцев, — закончил алхимик.
— И, между прочим, не только Армана, — в освещенное пространство вступил Джеймс. Брави улыбался. — Здравствуй, благородный Франсуа де Крюе! Его Святейшество Григорий Девятый благодарен тебе за помощь.
Его Святейшество? Благодарен? Ага! Так вот кто был информатором папского шпиона в Святой Земле!
Иоаннит пригляделся. И — куда только подевалась былая враждебность!
— Джезмонд?! Коман?!
— По-немецки, Франсуа, по-немецки, — попросил Джеймс. — Мой друг не знает французского.
Взгляд, брошенный на Бурцева, красноречиво говорил, о каком друге идет речь.
— Ви? — Франсуа повторил свой вопрос по-немецки. — Как? Как ты здесь очутился, Джезмонд? И почему… О, чудо! Это ведь чудо Господне, не так ли?! Ты прозрел?! Раньше у тебя не было одного глаза, а теперь…
— Не совсем так, Франсуа., — виновато развел руками брави. — Просто я снял с лица повязку.
— Ты прятал здоровый глаз?
— Извини. Конспирация.
— А-а-а… — разочарованно протянул Франсуа. — А я-то думал… Но погоди-ка…
Раненный в голову рыцарь нахмурился:
— Ты, действительно, посланец Святого Рима, а не дьявол в человеческом обличье?
— Какие нужны доказательства? — вздохнул Джеймс.
— А перекрестись!
— Пожалуйста, — брави демонстративно осенил себя крестом. Раз и другой. И третий. — Ну? Теперь все в порядке?
Госпитальер сник:
— Так, значит, ты и твои спутники — не немецкие колдуны?
— Нет.
— И я напрасно ломал ваши адовы громометы?
— Совершено напрасно.
От «пардонов», «энтшульдигенов» и прочих сдержанно-покаянных извинений Франсуа проку теперь было мало. Наверное, иоаннит и сам это созновал, а потому особенно не усердствовал. Зато мир и взаимопонимание в лагере новых союзников были восстановлены. Франсуа в спину не ударит — а это тоже дорогого стоит.
— Я твой должник, брави, — заметил Бурцев.
— Хочешь рассчитаться сразу? — с улыбкой искусителя предложил Джеймс. — Расскажи, откуда взялись Хранители Гроба? Кто они такие.
— Нет. Воздержусь. Пока. Победим — вот тогда придет время объяснений. У нас ведь с тобой такой был уговор?
