А к «Опелю» с порубленной кабиной, расстрелянным кузовом и увязшими в помоях колесами уже вырулвал «Цундапп». В мотоцикле — пулемет и три немца. Следом — еще трое на крупных боевых конях: тевтонский сержант и пара оруженосцев. Один — с факелом. От огня еще можно было спрятаться, но луч мотоциклетной фары нещадно полоснул по глазам, выцепил Бурцева, Освальда и Джеймса из ненадежного укрытия.
— Стоять! — глухой выкрик.
Звонкий лязг пулеметного затвора…
Ё-пэ-рэ-сэ-тэ! Далеко! Нож брави не долетит. Был бы хоть пистолет, что ли, под рукой. Хоть арбалет, хоть лук какой захудалый.
«Цундапп» и тевтоны не доехали даже до бань. Развернулись. Может, все-таки крикнуть? Позвать укрывшихся в банях ребят? Да, они смели бы немцев в два счета. Если бы… Если бы не пулемет.
— Кто такие? — прокричали из коляски. — Что случилось? Кто стрелял?
Кранты! Они живы еще лишь благодаря тевтонским крестам на своих одеждах. Плащи ордена Святой Марии ввели мотоциклистов в заблуждение. Но ненадолго. Пулеметчик в коляске уже прильнул к прикладу «МG-42». Прицелился.
Воинственные вопли и конское ржание, донесшиеся с банного двора, отвлекли немцев. Дмитрий, Гаврила и Збыслав все же пошли в атаку. Без приказа. В напрасной, бессмысленной попытке спасти воеводу. И Освальда. Ну и Джеймса до кучи. Дальше все было как в кино. Историко-фантастический боевик, мля!
Над бортом застрявшего грузовика стремительно, будто гигантская летучая мышь, возник Бейбарс. Огромным белым крылом трепыхнулся орденский плащ. Кыпчак-мамлюк с топхельмом на голове и тевтонским крестом на груди — взмахнул рукой. Но не только. Над головой эмира мелькнуло что-то длинное, гибкое. Праща! — догадался Бурцев.
Маленький темный комок отделился от размотанного ремешка. Со смаком ударил под каску пулеметчику. Тот охнул, дернулся, обмяк. Ствол пулемета задрался вверх.
Из-за разрушенных бань уже выскочили три всадника. Все — в одеяниях ордена Святой Марии, все — с обнаженной сталью. Атака была стремительной. А пулемет в коляске мотоцикла молчал. Тевтонского сержанта и обоих оруженосцев сбили, изрубили, затоптали сходу — те и лошадей развернуть не успели.
— Партизаны?! — удивленно выдохнул фриц, сидевший за рулем мотоцикла.
Дальнейшего развития событий он дожидаться не стал. Поворачивать на узкой ухабистой улице — тоже. Дал по газам, надеясь проскочить засаду, и… Теперь он был достаточно близко. Джеймс, прыгнув чуть ли не под колеса «Цундаппу», метнул кольтэлло с трех-четырех шагов. Нож вошел гитлеровцу в горло по рукоять. Эсэсовец захрипел, навалился на руль.
Мотоцикл влетел в придорожную канаву, перекувыркнулся, упал вертящимися колесами кверху. Автоматчик с заднего сиденья вылетел, как из катапульты. Упал, потерял «шмайсер». Найти не успел: к немцу уже подскочил Освальд. Рубанул… В луч света от мотоциклетной фары вкатилась голова в фашистской каске. Туловище осталось лежать неподвижно.
Бурцев тоже бежал к мотоциклу. Там, под коляской, все еще валялся пулеметчик. С пулеметом, между прочим. Но не стоило беспокоиться — и этот готов. Лицо — в кровищи. Переносица вмята куда-то внутрь черепа. Шея неестественно вывернута. Сломана шея-то. Не то от удара пращевого снаряда, не то после кульбита, который проделал «Цундапп».
Подоспел Бейбарс. Праща намотана на кулак. На губах — ухмылка.
— Ох, и горазд же ты камешки швырять, эмир. — удивлено покачал головой Бурцев. — Ишь, башку немцу проломил!
Бейбарс осклабился еще сильнее. Воинственно тряхнул метательным ремешком.
— Это бундук, Василий-Вацлав! На моей родине его еще называют сакпаном. Древнее и верное оружие кыпчакских джигитов. Мы с сызмальства учимся владеть им, равно как луком, копьем и саблей. А я уже ребенком считался в нашем роду одним из лучших метателей камней. Только этого немецкого колдуна… — Бейбарс пнул бездыханного пулеметчика, — я убил не камнем.
— Не камнем?
— Нет. Железным яйцом. Его бросать удобнее.
— Яйцом? Железным?
— Вот! — Бейбарс развязал мешочек на рыцарской перевязи. Заготовленных впрок камней там уже не было, зато…
Эмир вынул округлую болванку. Похвастался:
— У меня теперь таких много.
Бурцев ахнул. «М-39»! Или, как предпочитали называть ее немцы, «Айхэндгранатен 39». Маленькая наступательная осколочная гранатка. Облегченная альтернатива классических германских «колотушек» «М-24».
Вот тебе и железное яйцо! Покрытый олифой металлический корпус из двух штампованных полусфер, в самом деле, имел яйцевидную форму. Семь сантиметров в длину, шесть — в диаметре. Правда, без запала и детонатора граната эта, действительно, годилась лишь для проламывания костей, подобно простому булыжнику. Но вот если вставить что надо куда надо…
— Где? Где ты это взял, Бейбарс?!
— Да там вон, — эмир кивнул на кузов грузовика. — В шайтановой повозке целый сундук этого добра.
