Он замечает и кое-что еще, когда опускает оружие, сдерживая слезы, заставляя себя поверить, что глаза жжет от гнева и ярости, а не от стыда и сожаления. Он замечает, как Меланта, охраняющая каменнолицых Пейсенора с Эгиптием, не в силах сдержаться, хихикает, всего лишь раз, когда он отходит от лука.
– Не беспокойся, Телемах! – воркует Антиной. – Когда я стану твоим папочкой, я научу тебя стрелять из лука!
Неудача сына Одиссея с оружием должна стать предупреждением для женихов, предзнаменованием того, что случится. Но нет. Напротив, она разжигает их кровь, подогревает их спесь – и вот уже Антиной выходит испытать удачу, все еще посмеиваясь над провалом своего противника. Антиной не особо силен и определенно провел намного меньше времени, размахивая веслом, чем Телемах. Потерпев неудачу, он превращает все в шутку, указав на Пенелопу и крикнув:
– Она дала нам обыкновенное бревно вместо лука! Очередные женские штучки!
При других обстоятельствах, вероятно, некоторые из женихов могли бы согласиться с Антиноем. Но сейчас им мешает ошибка игрока, заставляя думать, что провал другого человека – это доказательство, что когда они попробуют – когда
Женихи из кожи вон лезут, но лук не гнется.
Неожиданные альянсы внезапно начинают формироваться и распадаются, когда один из женихов пытается помочь другому согнуть лук.
– Давай, если я зажму его между коленями…
– А это точно та тетива, может, нужна подлиннее?..
– Постой, кажется, я понял, в чем тут хитрость, ох, нет, не совсем…
Пенелопа следит за всем, статуей застыв в передней части зала.
– Нам нужен жир и воск! – кричит один. – Нужно смягчить лук у огня!
Это весьма маловероятное предположение сразу же находит отклик в сердцах каждого болвана, который успел потерпеть неудачу с этим оружием, и Фебу отправляют за жиром. Когда она выбегает в ближайшую дверь, Эвмей и его сопровождающие выскальзывают следом за ней. Дорога к оружейной не охраняется, поскольку все внимание приковано к происходящему в зале. Распахнув тяжелую дверь, они кидаются искать обещанную Телемахом кучу оружия, но находят…
Ровно двадцать копий, ровно двадцать мечей. Двадцать шлемов с гребнями, двадцать бронзовых нагрудников – все разложено по кучкам, словно ожидает, когда именно эти мужчины именно с такими потребностями войдут в комнату. Эвмей не самый умный слуга Одиссея. Он не замечает это совпадение сейчас и не задумается о нем в будущем. Такова воля богов, решит он, что количество оружия точно соответствует количеству людей Одиссея, пробравшихся во дворец. И лишь позже, когда со стен будут отмывать кровь, обнаружится остальное оружие, тщательно припрятанное под соломой, укрытое мешковиной в углу самой дальней прачечной.
Эвмей со своими парнями начинают вооружаться, шикая друг на друга, когда звякает металл, и тревожно выглядывая в пустой коридор за дверью.
А в зале все так же не гнется лук.
Как философ, я должна испытывать сочувствие к этим потным, измученным мужчинам.
Как воин, я должна заявить, что эти женихи со своим воском и ворчанием по поводу тетивы – жалкие идиоты, которые не продержались бы и дня на полях Трои.
И тут бродяга говорит:
– Позвольте мне попробовать, досточтимые.
Никто его не слушает.
Чуть громче:
– Славные мужи, позвольте мне попробовать.
– Кто-нибудь слышит это жужжание? – рявкает Антиной, не прерывая свое, к этому моменту исполненное подозрений, изучение несговорчивого оружия.
– Я стал сильным за время моих странствий. Возможно, если бы я смог согнуть лук…
– Кто пустил эту грязную тварь в зал?
– Дайте ему попробовать! – рычит Телемах.
– Что, жаждешь заполучить в отцы вонючего попрошайку? Ты настолько отчаялся, Телемах?
– Если я смогу это сделать, я ничего не попрошу, – ворчит бродяга. – Просто для себя самого хочу узнать, осталась ли еще сила в этих старых руках. Кажется, я видел подобный лук, здесь есть одна хитрость…
– Дайте ему попробовать. – Голос Пенелопы разносится по залу. Эос уже подходит, доставая деревянный сундук из темного угла и показывая лежащие в нем острый бронзовый меч и кинжал, на котором выгравировано изображение волосатого клыкастого кабана. – Если он преуспеет, ему достанется это отличное оружие. – Небрежный жест в сторону клинков, поднесенных ближе к ждущему бродяге. – А также плащ и копье, которые помогут ему в пути. А вы, женихи, сможете посоревноваться в меткости и силе выстрела с луком моего мужа. Не вижу тут ничего плохого.
– Как и я, – встревает Телемах снова, слишком громко, слишком нетерпеливо. Я пытаюсь не закатить глаза. – Так и будет сделано. А теперь, мама, ступай в свою комнату.
– Прошу прощения?
– Твое присутствие здесь необязательно. Об итоге тебе сообщат.
– Это мой…
– Это
