Лигерэль стиснула зубы, взвыла, напряглась так, что вены на руках вздулись, зашаркала ногами по скале и изловчилась-таки ухватиться за Литея. Теперь уже он выдернул её легко, почти без усилий. Обхватил крепко и, придерживая обессилевшую эльфийку, выволок наверх.
И только когда они отползли достаточно далеко от края, позволил себе сесть на землю и расслабиться.
Лигерэль стирала кровь с разбитых ладоней и пыталась изо всех сил изобразить, что ей было нисколько не страшно. А он вдруг рассмеялся весело, легко и беззлобно, глядя на неё.
Сальяда поднялась:
– Благодарю, конечно… Но, если ты думаешь, что я теперь перед тобой извиняться буду и прощения просить, то зря не надейся!
Она возвращалась к привычному облику Лигерэли – высокая, сильная, дерзкая, гордая. И Орлёнок из Даргкара поспешил встать на ноги, чтобы не взирать на неё снизу вверх.
– Идём! – велела Соколица.
Но тут же, вскрикнув, пошатнулась и упала как подкошенная. Из её ноги чуть повыше колена торчало оперение стрелы.
Рука Сальяды молниеносно дёрнулась к луку, но слегка шепелявый голос за спиной Литея холодно предостерёг:
– Нет, нет, нет, даже не пытайся это сделать! Одно движение – и тебе конец
Дарген медленно обернулся, очень медленно, чтобы случайно не спровоцировать врага. Прямо за его спиной стоял высокий, обвешанный с головы до ног оружием воин лет сорока. В том, что это был воин, а не крестьянин или охотник, сомневаться не приходилось.
В руках у него был арбалет, метивший в застывшую, стоя на коленях, эльфийку, но его ложе легко могло упереться и в грудь Литею.
Ещё один – бородатый, широкоплечий, приземистый мужичок – отбросил прочь лук и вынул из ножен тяжёлый, двуручный меч, подошёл ближе и встал между Литеем и Сальядой. Дарген отметил про себя, что оружие его не слишком годилось для пешего воина, но тяга к двуручникам была присуща многим знакомым Литея – дань моде и попытка показать себя героем, силачом, словом, порисоваться, привлечь внимание.
Впрочем, возможно, незнакомец ещё недавно восседал на лошади, а рубить с седла таким мечом было куда удобнее, чем коротким, лёгким клинком.
Расстояние между Литеем и бородачом было небольшим, а в спину дышал арбалетчик.
– Так-так-так, стрекоза, отлеталась! Ладно, с девчонкой ясно – эльфийка, – все тем же гадким, шлёпающим, каким-то лягушачьим голосом сказал коренастый, – а собаке – и смерть собачья. А вот ты, что делаешь в этом лесу, а, мальчишка?
– Я – эльфийский пленник, – недрогнувшим голосом соврал Литей.
– Пленник, значится, кхе-кхе, – воин усмехнулся. – Что-то ты не больно на пленника похож… Меч вона на боку! Чего же у тебя его не отняли, а?
– Ну и что, подумаешь, меч, а у неё вон сколько оружия-то! – не отступил Дарген. – Я пока меч выхвачу, она меня на кусочки изрубит. Они, эти твари проклятые, знаете, какие шустрые!
– Да уж шустрые и хитрые, – согласился незнакомец, – только и ты, вижу, не лыком шит! Скажи-ка мне, будь добр, если ты у них пленный, что же ты не сбежал, когда она в пропасть упала, а доставать её полез?
– А толку-то бежать? – играл свою роль туповатого простачка Литей. – Всё равно словят. Удрал уже сегодня утром… Знаешь, как они мне за это бока намяли! Их же тут много. Куда сбежишь-то? Они же, твари проклятые – шустрые! А эту, если бы не вытащил, так они бы, поди, решили, что это я её со скалы… Подумать страшно, что бы со мной тогда сделали. Что я, враг себе, что ли?
– А где они тебя поймали, и на кой ты им, вообще, сдался? – продолжил свой допрос коренастый.
Литей тянул время, надеясь, что Лигерэль что-нибудь придумает, но у той не было шанса даже шевельнуться под прицелом арбалетчика.
– Да ясно где… На дороге и словили, твари проклятые! Я и опомниться не успел. Они ведь шустрые, сами знаете…
– Да знаю, знаю! Вот заладил, – заворчал воин. – Ты им на что?
– Чего вы серчаете? – пробубнил Литей. – Не знаю я, не докладывались они мне. У
– Ладно, ясно всё с тобой, – буркнул коренастый. – Ларго, как разумеешь, врёт он, али нет?
– Да кто ж его поймёт, – пробасил за спиной арбалетчик, – может, и врёт, а, может, и не врёт. Как тут разберёшь? Поди, не брешет – что ж ещё человеку делать в эльфийском лесу, кроме как, в плену быти?
Литей тупо замотал головой, подтверждая слова арбалетчика.
– Значит, говоришь, много их тут… И сколько же? – размышляя о чём-то, вновь спросил бородатый.
– Да кто ж их знает? – пожал плечами Литей. – Всех не сосчитаешь, шустрые ведь твари. Да я, по правде, и
– Поспешать надо! – пробасил арбалетчик. Голос его выдавал тревогу, хотя, учитывая положение вещей, переживать следовало не ему, а Сальяде и Литею. – Прикончи ведьму, и пойдём ребят отыщем! Им наша помощь надобна.
– Сами справятся! Втроём всё-таки, чай, не дети малые. Куда спешить-то? Я ещё свою душеньку не потешил, веселья хочу. Уж она у меня покорчится, прежде чем сдохнуть!
