Шепелявый улыбнулся притихшей Сальяде своим мерзким бесформенным ртом, утонувшем в клочковатой бороде. Глаза его злобно сверкнули.
– Некогда, слышь, некогда! – заторопил Ларго. – Прирежь девку! Или дай, я болт пущу, и пойдём! Чую, ребятам помощь требуется.
– Ладно, не зуди! – сплюнул коренастый, сунул меч в ножны, схватил одной рукой Сальяду за чёрные пряди, запрокинул голову назад, в другой у него сверкнул кинжал. – Смотри, парень, сейчас твоему эльфийскому рабству конец придёт! Готовься в путь за Море, цыпочка!
И тогда Литей сделал то, что он сам от себя не ожидал – не думал даже, что сумеет такое сделать – ни физически, ни морально…
Рука его уже несколько секунд сжимала рукоять меча, и сейчас он молниеносно выдернул его из ножен, одновременно локтем двинул в челюсть высокому Ларго.
Тот отлетел назад, выронил арбалет. Сорвавшийся с него болт умчался куда-то в заоблачную даль.
Дарген шагнул вперёд, делая широкий взмах рукой, коренастый, так и не успев донести свой кинжал до горла эльфийки, обернулся на шум. Меч с чавканьем врезался в его тело, незамедлительно рухнувшее к ногам принца. Кровь фонтаном брызнула Литею в лицо, залила глаза. И он застыл потерянно, отёр машинально лицо, поглядел на окровавленные руки, зловещий алый меч и бездыханного воина в багровой луже у своих ног, и в глазах стало темно, будто ночь подкралась незаметно.
– Зарди! – воскликнула всё ещё сидящая на земле Сальяда.
Он её эльфийского словечка не понял, а о надвигающейся со спины опасности догадался скорее по её бледному лицу. Принц успел ещё обернуться и увидеть, как арбалетчик с разбитым в кровь лицом, поднявшись, вновь заряжает своё смертоносное оружие…
Но в этот раз Лигерэль его опередила: её выхваченный из-за пояса кинжал сверкнул в воздухе серебристой молнией и вонзился по рукоять прямо в сердце богатыря Ларго. Тот рухнул на землю, как огромный мешок, так и не успев выпустить очередной болт.
Литею казалось, что от застывшей вокруг тишины звенит в ушах.
На самом деле, Сальяда тихо ругалась себе под нос и проклинала людей на наречии западном и лейндейльском. Одновременно с этим она обламывала, скрипя зубами, оперение стрелы. Потом коротко охнула, закусила ворот рубахи и выдернула стрелу.
Дарген не делал попыток ей помочь. Он продолжал стоять неподвижно и молча, с окровавленным мечом в руке, как каменная статуя угрюмого воина.
Сальяда достала из кошеля у пояса кусок ткани, перебинтовала рану, из которой с тошнотворным бульканьем хлестала кровь.
– Эй, не стой! Обшарь их, может, что ценное найдёшь! – велела она, но принц не шелохнулся.
Тогда Лигерэль подобралась к коренастому сама, пробежалась по мёртвому телу ловкими руками, замерла, схватила кинжал, заткнутый за пояс, вскрикнув, отдёрнула руку.
– Возьми кинжал! Он – караризский, нужно Великому князю показать. Теперь ясно, почему я их не почувствовала, пока не напали. Да что с тобой? Что ты стоишь, как истукан? Возьми нож, говорю!
– Сама возьми! – огрызнулся Литей, не меняя позы.
– Глухой ты, что ли? Сказала же – караризское железо. Он мне руки жжёт, а мне, между прочим, и без того досталось.
Дарген перевёл взгляд на изувеченное тело у своих ног, скорчился от отвращения – нет уж, прикоснуться к нему было выше его сил!
– Ай, тебя не дождёшься, – вспылила Лигерэль, схватила быстро кинжал, рванула с пояса, перекинула с руки в руку, словно горячий пирожок, бросила Литею.
Тот поймал свободной рукой – обычный кинжал, только с чуть заметным золотистым отливом.
Соколица поднялась с трудом, стояла, пошатываясь.
– У второго погляди! Может, тоже есть… Да что с тобой, мальчишка? Очнись! Ты тут что, до утра стоять собрался? Эй?
Литей не ответил.
Она вдруг замолчала, поглядела на него как-то странно и добавила тихо:
– Вот я дура! Даже и не подумала… Это ты первый раз, да? Не доводилось убивать, да? Прости! Я уже забыла, как после этого поначалу тошно было. Словно себя убиваешь… Давно я своим поверженным врагам счёт потеряла, вот и не сообразила сразу. А тут ещё человека убил – своего, стало быть! Ладно бы эльфа… Это-то у вас запросто, это без всяких угрызений совести, за подвиг сочтёте…
– Замолкни, Лигерэль! – вдруг звонко рявкнул Литей, и она затихла.
Хотя, наверное, в другой раз убила бы его за такой тон.
– Пойдём, слышишь, – тихо позвала она через минуту. – Надо девчонок предупредить, что ещё трое в лесу. Да и нога у меня… Залечить надо, а то скоро упаду. Кровь рекой.
Сальяда тяжело вздохнула.
– Ну, прости ты меня, человек! – добавила она примирительно. – Такая уж я гадюка! Успокойся, не вини себя! Ведь ты – воин, а быть воином и не убивать… так нельзя! Такова наша судьба: чтобы защитить – нужно убить. Так что не мучайся! Всё бывает впервые, всё случается в этой жизни, и всё проходит… Потом привыкнешь. Пойми, у тебя не было выбора!
Литей вдруг поднял голову, и его взгляд заставил эльфийку вздрогнуть. Не отрываясь, он смотрел ей в глаза, медленно вытер меч и сунул, не глядя, в ножны.
– У меня был выбор, – тяжело проронил он. – Я мог позволить им убить тебя, Сальяда, а потом уйти с ними. И мне не пришлось бы никого убивать.
