– Привяжи клинок к ноге орла и назови ему место, где находится твой учитель. Он сам доставит посылку.
Девушка удивилась:
– Птица понимает нашу речь?
Орел, недовольный предубеждением, раздраженно взмахнул крыльями, растрепав поднявшимся ветром черные волосы девушки. Его хозяин сощурил в улыбке глаза:
– Он очень умен.
Девушка продолжила сжимать Клинок казни, не желая расставаться с ним, однако Жун Юй ее вовсе не торопил и лишь спокойно наблюдал. Сильно нахмурившись, она спросила:
– Как я могу тебе довериться? Что, если клинок не достигнет рук моего учителя?..
– У твоего учителя имеется какая-нибудь вещица, которая сможет послужить доказательством? Пусть орел принесет ее тебе, – ответил Жун Юй, а потом, подумав, добавил: – Оторви кусок ткани от своей одежды.
А Линь вновь сжала руку на рукоятке клинка.
– Не нервничай, – улыбнулся Жун Юй. – Ткань нужна для письма.
Тут она расслабилась и, ни секунды не сомневаясь, отсекла Клинком казни кусочек от подола и протянула мужчине. Но он лишь отмахнулся:
– Кому, как не тебе, знать, что у твоего учителя имеется при себе. Напиши письмо сама, а заодно попрощайся, если хочешь.
А Линь огляделась по сторонам и, не найдя кисти и чернил, решительно прокусила собственный палец и написала письмо кровью. Глядя на все это без большого удовольствия, Жун Юй, подумав, все же велел ей добавить еще пару слов.
– Огниво, свечи, еда и достаточное количество одежды… – Уголки рта девушки дернулись. – И это ты просишь у моего учителя в обмен на Клинок казни? – спросила она, подумав, что этот человек не из самых умных.
Страж кивнул:
– Ну, еще есть ты.
Девушка промолчала, а собеседник расплылся в яркой улыбке:
– Все вещи для твоего пользования. На этом будем считать наш договор заключенным. Когда твой учитель вернет мне Клинок казни, тогда и отпущу тебя обратно.
А Линь опустила глаза, скрыв за ресницами тоску.
Жун Юй с улыбкой перевел взгляд на орла и проследил, как тот вылетел из пещеры вместе с клинком и письмом. В этот час косые лучи солнца освещали лишь часть каменной стены, и пусть снаружи только близился вечер, внутри вот-вот должна была настать черная ночь.
– Нужно обсудить, как тебе справляться с ночной стужей до тех пор, пока учитель не пришлет огниво, – вздохнул Жун Юй.
– Так же, как ты делал это прежде, – холодно ответила А Линь.
– Не стоит равнять себя со мной, милая.
Холод стоял такой, что спирало дыхание.
А Линь свернулась калачиком, но тело ее все равно бесконтрольно тряслось, вдалеке звучала грубая ругань и редкий плач. Приносимые свистящим морозным ветром, они опутывали ее плоть, погружая в невероятную смесь из отчаяния и уныния.
– Не бойся.
Из бесконечной тьмы протянулась пара теплых рук – они взяли ее за плечи и заключили в согревающие объятия, ладонь тихонько прошлась по макушке. Мужчина с голосом ясным, мелодичным, спокойным и, казалось, обладавшим силой утешить любую тревогу, произнес:
– Не бойся, все закончится. Такая жизнь совсем скоро закончится.
Девушка почувствовала, как увлажнились глаза. Слабый девичий голос, похожий на ее и в то же время совершенно другой, тихо ответил:
– Не закончится. Матушка сказала, что мы преступники и нас отправят трудиться на самый север. В этой жизни мы не будем свободны ни дня, от конвойных не сбежать…
Мужчина промолчал.
– Ты хороший человек, братец, в чем же твое преступление? Почему они схватили тебя, но позволили ехать в отдельной повозке?
Долгое время он ничего не отвечал и лишь потом тихонько улыбнулся:
– Потому что… уж слишком я хороший.
Одолеваемая ужасной сонливостью, девушка расслабилась в его теплых объятиях, ее веки слабо боролись со сном:
– Братец хороший человек… Ты даешь мне хлеб и воду, спас меня… от дороги по снежному полю. Только отец с матушкой… Отец с матушкой…
Отец с матушкой.
Ее сознание неожиданно погрузилось во тьму, и неизвестно, сколько прошло времени, прежде чем липкое теплое ощущение резко расползлось по всему ее телу. Она открыла глаза и увидела мир, похожий на преисподнюю. Мертвенно-белый снег проник через ее глаза и вонзился в самую глубину сердца, сжимая в тиски артерии.
Повсюду лежали трупы конвойных и заключенных. Чья-то рука соскользнула с ее плеча, и, опустив взгляд, А Линь увидела подле себя мужчину средних лет, а рядом с ним женщину. Ужас расползся в глубине глаз девушки, а затем хлынул наружу.
Отец с матушкой…
От испуга она затихла, но тут в кружащем повсюду снегу увидела группу людей в черных одеждах. Они почтительно встречали человека из тюремной повозки.
– Братец, – потерянно позвала она, сидя посреди кучи трупов.
Голос притянул взгляды людей в черных одеждах, один из них вновь обнажил клинок:
– Остался свидетель.
– Не нужно… – человек из тюремной повозки отмахнулся. – Пусть, оставьте ее.
– Но, господин…
– Идем.
Мужчина, поддерживаемый одной из черных фигур, двинулся прочь, остальные чередой последовали за ним. Остался лишь тот человек, который достал нож, – он стоял на прежнем месте и сверлил А Линь взглядом, словно не зная, как поступить.
