Враг, наставник – она не понимала, каким еще словом определить этого человека.
Девушка опустила взгляд и обнажила меч – длинный холодный клинок, яростный и суровый. Без приветствий она молнией, точно острая стрела, рванулась вперед, и его острие выстрелило прямо к горлу почитаемого ею всю жизнь учителя.
В ушах пронесся испуганный женский вскрик:
– А Линь!
Крайне удивленный учитель поспешил уклониться вбок, однако долгие дни работы над разрушением заклинания измотали его тело, и он едва избежал удара. А Линь даже не дала ему шанса заговорить и сама тоже не стала объясняться. Нисколько не заботясь о защите, она набросилась на него так, словно готова была отдать собственную жизнь, лишь бы убить его.
Спустя несколько выпадов усталость учителя стала очевидна: девушка оттеснила мужчину к обрыву и направила меч к его правому глазу, готовая вот-вот пробить череп, но тут слух ее пронзил испуганный женский окрик:
– А Линь! Он твой учитель! Что ты делаешь?!
Лезвие ушло вбок и, оцарапав ухо мужчины, звонко вошло в скалу примерно в ладони от него.
После такой яростной атаки они оба тяжело дышали.
– Учитель, – насмешливо повторила А Линь, а затем, опустив голову, на долгое мгновение замолчала. – Вы задолжали мне крови, но я не стану глупо обременять остаток своей жизни ненавистью. Кое-кто не хотел для меня этого.
Мужчина едва заметно замер, его взгляд потяжелел:
– Кто тебе рассказал?
– Уже неважно, – ответила она. – С этого дня вы больше мне не наставник, но и не враг. Я одолжила для вас клинок и хочу его обратно.
Помедлив мгновение, он передал ей Клинок казни. Девушка приняла оружие и, не попрощавшись, не обменявшись даже взглядом, точно полностью отказываясь от прошлого, в одиночестве зашагала вниз по горе.
У подножия, на небольшой тропинке, заложив руки за спину, неподвижно стояла женщина в белом. Увидев А Линь, спустившуюся вниз с Клинком казни в ладони, она неторопливо вынула из рукава кисть.
Девушка остановилась перед ней и, кивнув, слабо улыбнулась:
– Спасибо вам, Бай Гуй.
Кончик кисти замер у лба А Линь.
– Ты правда не жалеешь? То, что я заберу вместе с остатком его души, уже не позволит тебе войти в цикл перевоплощений.
– Жун Юй… тоже не может в него войти, – тихо ответила девушка. – Он в одиночестве оставался рядом со мной так долго, потому и я должна остаться рядом с ним. Хочу остаться рядом. Раз жизнь для этого не подходит, то пускай будет смерть.
Женщина покачала головой:
– Глупая девчонка. – Кончик ее кисти опустился меж бровей А Линь, а затем на клинок. – Тьму в ваших сердцах я забрала себе.
При жизни они не смогли быть вместе, но смерти предстояло их соединить.
Бай Гуй погладила древко кисти:
– Остался последний.
Уже совсем скоро…
Цинь Яо прислонилась к окну второго этажа пригородной почтовой станции. К крикам неугомонных цикад в ушах примешивалась монотонная речь жреца:
– Госпожа Наставник государя, скоро время церемонии жертвоприношения небу. Если вы не возвратитесь во дворец, боюсь, ее придется отложить…
Она повернула голову и, посмотрев на снующих людей внизу, ответила, поглощенная своими мыслями:
– Понятно. – Ее взгляд сместился и сквозь пробивающееся через ресницы послеполуденное солнце невольно упал на одного парня, высокого и грациозного. Вот только стоял он в колонне заключенных, одетый в надлежащую робу и с босыми ногами, на которых висела тяжелая цепь.
Пышущий собственным превосходством конвойный взмахнул плетью и прокричал:
– Бестолковые бараны, а ну идите отсюда к краю дороги! Не мешайте господам пить чай!
– Что происходит? – указав на людей внизу, спросила Цинь Яо.
Жрец бросил взгляд на улицу и ответил:
– Похоже, это люди из дома князя Чу.
Тремя месяцами ранее князь Чу организовал заговор и был казнен. Император велел забрать его резиденцию, а всех до единого слуг сослать.
Девушка кивнула и замолчала вновь.
Заключенные медленно потянулись к противоположному от станции краю дороги, что невероятно разозлило конвойного, и тот принялся беспорядочно хлестать их плетью, при этом крича:
– Поторапливайтесь! Дешевый сброд!
Один пожилой заключенный упал не землю, прокряхтел и уже не поднялся. Конвойный пришел в ярость и, приблизившись, принялся пинать мужчину:
– Не прикидывайся мертвым, старик! На ноги!
Цинь Яо вскинула бровь, как вдруг тот самый высокий парень неожиданно подошел к упавшему, наклонился и молча подставился под пинки сам, после чего помог старику подняться. Конвойный продолжал кричать, и его плеть начала стегать парня:
– А тебя кто звал?!
Парень от начала и до конца не проронил и слова, и удары, казалось, стали тяжелее. Конвойный с силой притянул его, и плеть полетела прямо к его лицу. Все это время никак не противившийся ударам парень внезапно голой рукой схватил плеть и уставился на обидчика ледяным взглядом. Напуганного мраком в его глазах конвойного пробила дрожь.
Однако испуг скоро сменился еще большим гневом:
