Пасть сжалась. Мучительно долгую секунду я смотрел в лица, искаженные немым криком и ужасом осознания собственной смерти, а потом все исчезло. Не осталось ни теней, ни крови, даже две фигуры в серых плащах куда-то пропали.
Один только звук – стук сердца где-то в горле, лихорадочно быстрый. Я прижал сестру ближе. Она ничего не видела, но слышала и понимала. Она боялась, я чувствовал, как она дрожит от страха в моих объятьях.
Мои руки тоже тряслись от сковавшего тело холода. Я не сразу тогда понял, что и сам боюсь. Но я испугался не теней, не страшной пасти, не криков. В ту долгую секунду, глядя в лица людей, отнявших у нас мать, причинивших нам боль, осознавая, что они мучительно умирают, я почувствовал удовлетворение.
– Отпусти ее. Встань, – отчеканила женщина.
Ей не нужно было кричать, как люди, чтобы слова звучали приказом.
И я повиновался. Я разжал заледеневшие руки и с трудом поднялся с лежанки, сестра встала рядом.
– Вы язык мой понимаете. Хорошо, – кивнула она. – Ты правда людей ранить умеешь?
Я уже и не помнил, когда кто-то, кроме матери, разговаривал с нами и, более того, хотел, чтобы мы отвечали. Но я не знал, что ответить. Не знал, как ранил человека. Не знал, смогу ли сделать это снова. Но мне хотелось попробовать. Я внезапно подумал о том, что мог бы стать таким же, как те недрэ, что управляли тенями. Я мог бы получить эту силу. Я… понял, что эти мысли пугают сестру еще больше, и запретил себе думать об этом.
Меня могли ударить за любой ответ, поэтому я молча кивнул, ожидая наказания. Но женщина ничего не сделала, только перевела взгляд на сестру.
– А ты? Ты тоже, как он, умеешь?
– Не знаю, – тихо ответила сестра. Не лучший ответ, за него тоже можно было получить сильный удар. Но женщина не ударила.
– Вы странные дети. – Женщина чуть склонила голову, при этом сережка в ее ухе едва слышно звякнула. – Вы знаете, кто я?
– Хозяйка, – ответила сестра за нас обоих.
– Вы умные дети, – она удовлетворенно кивнула. – Идите за мной.
Она снова махнула рукой и направилась к двери. Нам ничего не оставалось делать, кроме как подчиниться. Мы вышли за ней в кромешную тьму туннелей, ориентируясь лишь на железный стук ее каблуков.
Потом снова был корабль – нас перевозил. С острова на остров или сразу на материк, мы не знали. Но впервые мы плыли не в трюме. Госпожа заперла нас в маленькой каюте, сказав, что, если попробуем бежать, тени тут же съедят нас. Но мы не собирались. Трюм или каюта, веревки или тени, вокруг все равно были лишь зима и море. И волны, набегая одна на другую, бросали корабль то вниз, то вверх.
«Думаешь, мы больше никогда не увидим маму». – Тихий голос сестры в моей голове сплетался с шумом моря. Сестра и так знала, о чем я думаю, потому не спрашивала, просто хотела удержать меня в сознании. Она боялась, что я могу уже не очнуться.
«Никогда».
«Думаешь, твоя рана не заживет».
«Не заживет».
Рана так и не перестала болеть, было жарко, и голова кружилась, не хватало воздуха. Саму же рану будто жгли раскаленным железом. Я думал, что эта боль теперь останется со мной до самой смерти. Я думал, что она же меня и убьет.
Это были медленные, полусонные мысли. Сознание качалось вместе с волнами, каждый раз падая все глубже вниз. Мне не хотелось, чтобы боль переползла к сестре. Я думал, что, может, если умру, то и боль умрет со мной.
Сестре было страшно от этих мыслей.
«Если я не умру, то хочу научиться управлять тенями», – подумал я, с трудом удерживая себя в сознании. Мне не хотелось оставлять сестру в одиночестве здесь.
«Мне не нравится эта сила, она пугает».
«Меня пугает то, что я не могу защитить тебя».
«Может, бывает какая-то другая сила, не такая… жестокая?» – спрашивала она с надеждой. Но я ничего не ответил. Мне казалось, что любая сила жестока уже по своей природе.
– Господин мой, – сказала хозяйка, – это те, кого я вам показать хотела.
Мы так и не успели понять, куда прибыли, на остров или на материк. Из-под тусклого серого солнца хозяйка быстро увела нас в темные туннели. Мы долго шли за лязгом ее каблуков, пока не вышли в округлый зал с высоким куполообразным потолком. Там нас уже ждали.
Хозяйка подтолкнула нас вперед, ближе к кому-то, кто тоже был закутан в темно-серый плащ, тень под капюшоном оказалась настолько черной, что невозможно было рассмотреть лицо.
Тонкая фигура изучила нас с высоты своего роста, но ничего не сказала. Хозяйка молча стояла за нашими спинами и ждала. Кажется, ей было страшно. Тишина висела над нами и давила на голову. Мне было сложно стоять на ногах, рана жгла, и меня качало на волнах ее огня.
А потом фигура ударила меня. Полоснула чем-то невидимым прямо по ране, не двинув рукой. Я рефлекторно ударил в ответ.
Я сделал это даже раньше, чем закричал от боли. Будто всегда отвечал на удар ударом. Все было почти так же, как в прошлый раз. Воздух будто уплотнился, сжался в тонкую леску, и ею, как плетью, я и полоснул врага.
