Движения ревности наиболее несносны, когда происходят от любви, которая нам противна.
Алла приложила максимум усилий для того, чтобы усыпить мою настороженность. Даже её телефонный звонок был искусно выстроен под эту задачу – для начала она заговорила со мной нежно-капризно, тоном избалованной маленькой девочки, наверняка зная, что именно так, а не формальным извинением, ей быстрее удастся добиться желаемого. И действительно, стоило Алле сказать несколько слов, как моё намерение её посильнее помучить тут же исчезло. По справедливости, квалификация моей подруги заслуживала безоговорочного восхищения: тембр голоса, и тот изменился – таким он бывал лишь тогда, когда Алла нашёптывала мне на ушко нежные непристойности. Вообще-то, я до сих пор не знаю, чему мы были обязаны потрясающей химической коммуникацией между нами и какие продукты секреции, вроде загадочных феромонов и биомаркеров, обуславливали столь мощные приступы страсти на уровне подсознания. Но в рецепторном смысле кое-какие явления были вполне очевидны и даже ясно различимы для органов чувств. Например, в зависимости от степени возбуждённости Аллы менялись и ощущения от её губ и языка, так что я мог в любую минуту по одному лишь вкусу поцелуев, и даже не дотрагиваясь руками до её тела, без труда и в мельчайших подробностях угадать, что с ней происходит. Вот мы соприкоснулись губами, и сначала всё идёт ровно. Её чувственность пока что не вполне проснулась, разве что соски слегка затвердели под лифчиком. Через несколько минут вкус начинает меняться – это невидимо пришёл в движение весь механизм физиологической готовности, а ещё через миг вкус вновь резко меняется, чтобы подать сигнал к действию, потому что тело подруги уже нетерпеливо раскрылось мне навстречу и жаждет ощутить моё стремительное и резкое скольжение внутрь – «рыбкой», как говорит Алла. Она всегда любила разнообразить наши интимные встречи переменами ролей и приемов, и один из приемов предварительной игры был как раз таким – доводить себя до полного исступления, не снимая одежды и не соприкасаясь ничем, кроме соединённых губ, концентрируя всё внимание на одной точке. Но так же было и с голосом – его окраска неуловимо изменялась на разных стадиях наших ласк, и когда я поднёс к уху трубку, он звучал на фазе подъёма, так что я немедленно ощутил соответствующее моменту возбуждение.
– Ну где ты? – немедленно заканючила Алла, не тратя время на приветствия. – Я уже полчаса под твоей дверью жду.
– С чего бы это?
– Я отпросилась в три часа. Сказала, что приболела. И завтра тоже на работу не пойду. Ты же днём дома, я правильно посчитала твои смены? Я даже продуктов накупила на случай, если у тебя холодильник пустой – чтобы мы не голодали и чтобы не нужно было тратить время на всякую ерунду. Очень хочу тебя увидеть! Я так мечтала прийти и повиснуть у тебя на шее, и чтобы ты меня простил, наконец. Вот пришла – а моей лошадки нету!
