Если Аллочка отпросилась в три, то она никак не могла полчаса ждать меня под дверью, но входить в такие мелочи не стоило. И устраивать сцены тоже, пожалуй, не стоило – удобный для выяснения отношений момент уже миновал. Кстати, «лошадка» – это вовсе не обидное прозвище. Даже вообще не прозвище – это всего лишь одно из шаловливых названий для ролевых игр, и у меня сейчас не было никаких возражений против такой игры. Я виновато скосил глаза на Олю. Норкина сосредоточенно делала вид, будто продолжает возиться с макетом, но я-то заметил, что стоило мне поднести мобильник к уху, как она отложила ножовку в сторону и занялась менее шумными делами – значит, сейчас она напряжённо вслушивалась в разговор, чтобы хотя бы по моим ответам составить представление о его содержании. В эту минуту мне почему-то ужасно не хотелось, чтобы Норка знала о причине столь внезапного бегства.
– А почему такая срочность? – я попытался запутать следы, задав отвлекающий вопрос.
– Ты что, не понял? – с недоумением отозвалась Алла, не подозревая о моих маскировочных манёврах. – Я уже здесь, в твоём подъезде. А что, ты далеко? Ну ничего, я подожду сколько нужно.
Столь кроткий ответ, к тому же исходящий отнюдь не от самого ручного существа, разумеется, предполагал награду, и мне пришлось немедленно согласиться.
– Хорошо. Я быстро.
Норка, уже взяв себя в руки, сказала мне с небрежностью, за которой всё же угадывался след обиды:
– Тебе идти нужно? Ладно, ты иди, я потом сама допечатаю. А поговорить мы и по телефону можем.
– Лучше с глазу на глаз. Я завтра приеду. Или послезавтра. Или в понедельник.
– Приезжай завтра, – с недоверием согласилась Норкина. – Или в понедельник.
Я расстался с ней, испытывая чувство вины и стыда. С того времени, как Оля несколько дней прожила в моей квартире, возвращая меня к жизни после бегства жены, я всегда чувствую смутную вину при расставании с ней – неважно, при каких обстоятельствах и на какой ноте заканчиваются наши встречи. Не будь этого, мне, вероятно, хотелось бы видеться с ней намного чаще.
Вздумай я утверждать, будто не понимал, что та ночь даже для моей затейницы была сумасбродной по части излишеств, я бы солгал – она превзошла саму себя в саморасточительности. Для меня, конечно, не было секретом, что Аллочка видела в нашем свидании главное средство для восстановления отношений. Но, честное слово, тогда я был уверен, что дело всего лишь в недавней ссоре. Мне и в голову не приходило, что она совершала своего рода ритуал для укрепления боевого духа, пытаясь таким образом вдохновить меня на будущие подвиги, как солдата перед сражением. Впрочем, поначалу всё выглядело достаточно органично. Это уж потом я сообразил, чему на самом деле был обязан инсценировкой фейерверка страсти. Неожиданная просьба Аллочки всё же вызвала у меня неясное беспокойство – отчасти из-за отголосков вчерашних переживаний после визита Романа. Несмотря на похвальные усилия моей любимой, ей так и не удалось заставить меня расслабиться до полной потери бдительности. И хотя сама просьба вроде бы не давала повода для сомнений и уж тем более не несла прямого свидетельства каких-то скрытых замыслов, в ней ощущалась какая-то фальшь. Слишком уж противоречила она логике предшествующих событий, да и не в характере Аллы было идти на компромиссы в разгар военных действий.
– Послушай, – сказала она, когда мы выползли на балкон во время очередной передышки. – А что, если мы с тобой сейчас съездим к Шемякину?
– Это кто? Твой шантажист?
– Да. Хочу с ним поговорить. Я же выполнила его условия. Мужчина он, в конце концов, или кто? Пусть держит слово!
– Ты серьёзно? Неужели ты полагаешь, что встреча что-то изменит.
– Ну а вдруг? Я же ничего не теряю! Поговорю, а там видно будет. Слушай, мы вот как сделаем – подъедем не прямо к его воротам, а остановимся метров за двести. А дальше я уже пешком. Приду к нему одна, чтобы он не насторожился. Тебе даже из машины выходить не придётся.
– Тогда зачем тебе я? Да и вообще, зачем тебе к нему домой ехать? Назначь встречу на нейтральной территории.
– Ну, на нейтральной он, может, и не согласится. А так я сама к нему приеду. Куда ему деваться? Сегодня выходной, так что он должен быть дома. Я с ним быстренько поговорю, а потом ты меня домой отвезёшь.
Мне сразу не понравилась затея Аллы, поэтому я сделал ещё одну попытку дезертировать.
– Всё-таки я не понимаю, зачем мне ехать туда с тобой? Не хочу я идти к этому Шемякину, да и тебе, честно говоря, не советую.
– Во-первых, туда добираться сложно – Генка в посёлке кирпичного завода живёт. А во-вторых, подстрахуешь меня, если что. И вообще. Я не хочу, чтобы ты про меня что-нибудь такое думал, а ты обязательно будешь ревновать, если я туда одна поеду, я тебя уже знаю. Ну не упрямься, поехали.
Так, почти против своей воли, я оказался в посёлке кирпичного завода, где и разыгралось очередное действие драмы.
