Ровно в этот момент в вестибюле прозвучали торопливые шаги, и через минуту в гостиную стремительно вошел Анри.
– Боже, какое несчастье! – Анри поглядел сначала на брата, потом повернулся к лестнице, словно сомневаясь, где ему надлежит оставаться – здесь или наверху. – Как это произошло? И что с ней сейчас?
– Пока не знаем. Я допускаю, что она слишком сильно гнала жеребца и он ее сбросил. Сколько раз ее предупреждали! Не знаю, что еще нужно делать, чтобы она не… – Филип запнулся при виде доктора Линдстрема, их семейного врача, который спускался в гостиную. – Доктор, как она? Все обойдется?
Пожилой мужчина снял очки и протер стекла носовым платком.
– У нее ушиб головы. Успокойся, Филип, все пройдет бесследно. Какое-то время меня беспокоило, что никак не удавалось привести ее в чувство. Но несколько минут назад она открыла глаза и пожаловалась на ужасную головную боль… Это хороший признак.
– Слава Богу! – в один голос воскликнули братья.
Филип повернулся к окну, выходящему в сад.
– Она у меня дождется, я доберусь до нее! Пусть только ослушается! Если она снова будет так ездить, я ей… – В угрозе его звучало неимоверное облегчение.
– Дело не в этом, Филип, лошадь не сбрасывала ее, – заявил доктор, заставив всех, включая Анну, повернуться к нему. – Мы пока не располагаем фактами, но, по-видимому, по пути в Belle Terre ее остановил какой-то человек и очень напугал. Она пыталась убежать от него, и вот… Ты можешь потом поговорить с Клодетт и услышать от нее конец истории.
– Значит, нам можно повидать ее? – спросил Анри.
– Только по одному и через какое-то время.
Филип вслед за доктором Линдстремом прошел к двери гостиной. Тот, прежде чем выйти, остановился.
– Только не волнуйте ее, Филип, – предупредил он. – Сейчас она нуждается в отдыхе. Больше, чем в чем-либо другом.
Взглянув на Анну и увидев ее страдальческие глаза, Филип понял, что в голове у нее мелькнуло то же подозрение, что и у него.
– Я не стану ее тревожить, доктор, – пообещал он. – Мне необходимо задать ей один-два вопроса. – Филип оглянулся на Анну. – Побудьте здесь, – сказал он ей, – и ни о чем не беспокойтесь. Пока мы еще не знаем наверняка, кто это. А если все-таки окажется, что он, я возьму на себя все проблемы.
Филип резко повернулся и направился к лестнице. Анри и доктор Линдстрем озадаченно переглянулись.
В верхней комнате царил полумрак. При слабом свете, проникавшем через щели в жалюзи, Филип различил свою мать. Она сидела на краю постели и держала в руке пиалу с бульоном. Когда глаза немного обвыклись, он увидел сестру.
Подпертая со спины горой подушек, она казалась совсем маленькой и хрупкой. Белая повязка, протянувшаяся вдоль лба, казалась огромной на изящной голове девушки. У Филипа перехватило дыхание, когда он двинулся к сестре.
– Как ты себя чувствуешь, ma petite?
Клодетт подняла глаза на своего огромного брата, выдвинула подбородок и плотно сомкнула зубы, так что губы вытянулись в упрямую тонкую линию.
– Я скакала не так уж быстро, Филип, и Мистик здесь ни при чем, – горячо заверила она.
Филип не удержался от улыбки – в его сестренке сидел неистребимый дух Бришаров.
– Я знаю, ma petite. Доктор Линдстрем мне уже сказал. Можешь рассказать мне, что произошло в лесу?
Жаждущая поведать ужасную историю, Клодетт чуть выпрямилась.
– Это был самый страшный человек в моей жизни, Филип. Такой огромный и грубый. И дурно пахнущий! Он вышел прямо из леса и встал посреди дороги. Если б я не остановилась, Мистик сбил бы его. Теперь я жалею, что этого не произошло!
Филип мгновенно представил свою сестру, атакующую бандита.
– Так, Клодетт. И что он сделал, этот мужчина?
– Он схватил Мистика за узду и не позволил мне ехать дальше. Потом сказал, что хочет задать мне несколько вопросов. Он держал листок с двумя портретами. На одном из них была изображена девушка, похожая на Анну, и этот мужчина хотел знать, не видела ли я ее когда-нибудь.
– И что ты ему сказала?
– Сказала, что никогда не видела. Только он не поверил мне. Он сказал, что по моим глазам видит, что я лгу. И начал рассказывать, что он видел модного джентльмена, сходившего с «Герцогини» с некой женщиной. Эта женщина, по его словам, вполне могла быть Анной. Я испугалась, что он может каким-то образом ей навредить.
В голосе Клодетт появилась дрожь, и слезы выступили у нее на глазах.
– Филип, он назвал Анну убийцей! И еще сказал, что только глупый или такой же преступник может помогать порочной женщине бежать! Но я знаю, Анна не могла никого убить.
В голосе Клодетт зазвучала тревога, и Моника погладила дочь по лбу.
– Тсс, Клодетт. Успокойся. Сейчас тебе нельзя волноваться. – После этого Моника повернула голову и вопросительно посмотрела на Филипа.
– Нет, ma petite, – сказал Филип сестре, – мужчина лгал. Конечно, Анна никого не убивала. – Он подождал, пока Клодетт снова устроится на своих подушках, и спросил: – И что мужчина делал потом?
