— Ладно, эту часть я поняла. Давайте мне приговор суда первой инстанции, давайте все это говно про принудительное лечение и так далее и тому подобное…
— Все это нужно, чтобы…
— …я могла продолжать. Понятно… И вот я знаю свое прошлое, попадаю в нужное отделение, устанавливаю микрофон, но… — Взгляд Саги стал тяжелым, губы побелели, когда она посмотрела в лицо каждому по очереди. — Но с чего… с чего вдруг Вальтер станет что-то рассказывать мне?
Натан поднялся, Карлос обеими руками закрывал лицо, Вернер тыкал пальцем в кнопки телефона.
— Не понимаю, с чего Вальтер станет говорить со мной, — повторила Сага.
— Естественно, наша затея — авантюра, — заметил Йона.
— В этом отделении три отдельных комнаты-изолятора и общая дневная с беговой дорожкой и телевизором за армированным стеклом, — стал объяснять Вернер. — Вальтер тринадцать лет просидел в отделении один, и я не знаю, как часто использовалась дневная комната.
Натан подвинул Саге чертеж специального отделения и пальцем обозначил прямую линию от камеры Вальтера до комнаты дневного пребывания.
— Если нам не везет по полной, то… Персонал не разрешает пациентам видеться друг с другом, тут мы ничего не сможем сделать, — признался Карлос.
— Понимаю, — сосредоточенно сказала Сага. — Но я все думаю о том, что понятия не имею… ни фига не имею понятия о том, как мне подобраться к Вальтеру.
— По нашему плану ты будешь настаивать на встрече с адвокатом из административного суда, потребуешь, чтобы комиссия по новой оценила степень риска, — сказал Карлос.
— Кому я об этом скажу?
— Главному врачу Роланду Брулину. — Вернер положил перед ней фотографию.
— Вальтер очень ограничен в передвижениях, — сказал Поллок. — Так что он станет внимательно наблюдать за тобой и в конце концов начнет задавать вопросы. Потому что твое присутствие — это для него окно во внешний мир.
— Чего мне от него ждать? — спросила Сага.
— Он хочет бежать, — серьезно сказал Йона.
— Бежать? — с сомнением спросил Карлос и постучал по кипе докладов. — Он за все время не сделал ни одной попытки…
— Он не пытался, потому что не был уверен в успехе, — перебил Йона.
— И вы думаете, что он в такой ситуации скажет что-нибудь, что приведет вас к капсуле? — Сага не скрывала, что настроена скептически.
— Мы знаем, что у Вальтера есть сообщник… Фактически это означает, что он способен полагаться на других людей, — сказал Йона.
— В таком случае он не параноик, — заметил Поллок.
— Уже легче, — улыбнулась Сага.
— Никто из нас не думает, что Вальтер укажет прямое направление, — сказал Йона. — Но если ты его разговоришь, он рано или поздно скажет что-то, что приведет нас к Фелисии.
— Ты ведь уже говорил с ним, — заметила Сага.
— Да, он заговорил со мной. Надеялся, что я изменю свои свидетельские показания… но за все это время он никого не коснулся лично.
— Так почему он заговорит о чем-то конкретном со мной?
— Потому что ты исключительная. — Йона посмотрел ей в глаза.
Сага поднялась и, обхватив себя руками, смотрела в окно на снег с дождем.
— Сложность в том, что мы должны обосновать перевод в специальное отделение Лёвенстрёмской больницы и в то же время найти преступление и диагноз, которые не повлекли бы за собой лечение тяжелыми препаратами, — заметил Вернер.
— Задание провалится, если тебя привяжут ремнями к койке или применят электрошок, — деловито добавил Поллок.
— Черт, — прошептала Сага и повернулась к собравшимся.
— Юрек Вальтер очень умен, — сказал Йона. — Манипулировать им нелегко, а лгать ему — крайне опасно.
— Мы должны создать личность-совершенство. — Вернер коротко глянул на Сагу.
— Я много об этом думал. И решил, что в основе я дам тебе шизоидное расстройство личности. — Поллок прищурился на Сагу, и от его глаз потянулись глубокие морщины.
— Хватит ли? — спросил Карлос.
— Если добавить повторяющиеся психотические состояния и эпизоды буйного поведения…
— Отлично, — кивнула Сага. На щеках у нее выступили красные пятна.
— Будешь принимать по восемь миллиграммов трилафона три раза в день. Это нестрашно.
— А насколько на самом деле опасно это задание? — спросил наконец Вернер — сама Сага так и не задала этот вопрос.
— Вальтер очень опасен. Второй заключенный, который прибудет в больницу вместе с Сагой, опасен тоже. А когда Сага окажется на месте, мы не сможем влиять на события, — честно ответил Поллок.
— То есть вы вообще не гарантируете моему агенту безопасность? — спросил Вернер.
— Нет, — ответил Карлос.
— Сага, ты отдаешь себе в этом отчет? — спросил Вернер.
— Да.
— О задании будет известно только небольшой группе, у нас нет никакой возможности знать, что происходит в специальном отделении Лёвенстрёма, — сказал Поллок. — Так что если мы по какой-то причине потеряем связь с тобой, то через двадцать семь часов прервем задание — но в эти двадцать семь часов тебе придется выкручиваться самостоятельно.
Йона положил перед Сагой подробный план отделения и указал ручкой на дневную комнату.
