Пессимизм и педагогика полностью

Если педагогика хочет действительно бороться против погони за счастьем в каком-нибудь определенном образе, то она прежде всего должна показать, что погоня за счастьем в этом определенном образе преследует иллюзию, что она тем более удаляется от своей цели, чем ревностнее за ней гонится и чем ближе думает к ней подойти. Если же педагогика хочет бороться против погони за счастьем во всяком образе, против двигателя этой погони, против эгоизма, тогда она должна показать, что преследование счастья во всяком образе не попадает в свою цель и что всякий эгоизм, насколько лишь он вполне и начисто переходит в жизнь, кончает эвдемонологическим банкротством. Если педагогика хочет воспитывать людей для самоограничения, для отречения от счастья, для самопожертвования и для преданности не-эгоистическим целям, то она должна прежде всего признавать и преподавать учение о банкротстве эгоизма в том смысле, как это понимает пессимизм; ибо пока она не разрушит в воспитанниках всякие виды на то, чтобы можно было добиться индивидуального благополучия, требование от них резигнации и самоотвержения является внутренне противоречивым и нелепым. Если педагогика хочет воспитывать для верности долгу, для преданности делу, для работы во имя Божие, если она хочет поставить обязанность и исполнение долга на место стремления к собственному удовольствию, то она прежде всего должна учить такой этике, которая сама не покоится на эвдемонистических основах и не совпадает с эгоистическою псевдоморалью. Будь это гетерономная, или же автономная мораль, во всяком случае она должна иметь своим отрицательным предположением самоотвержение и борьбу против эгоизма, следовательно должна, если хочет вообще добыть себе место в душах воспитанников, предполагать истину пессимизма.

Лучшие наблюдатели нашего времени согласно жалуются, что эгоизм и жажда наслаждений, практический материализм и карьеризм, роскошь богатых и завистливое озлобление и ропщущее недовольство бедных классов возрастают в страшной степени, что практический идеализм становится все реже — как научный и художественный в высших классах, так и религиозный идеализм в целом народе. Насчет фактов возрастающего падения идеалов в нашей народной жизни и ее прогрессивной утилитаризации в американском вкусе — лучшие наблюдатели согласны между собою, но они не одинаково смотрят на причину этого тревожащего явления. Еще никогда дело обучения от высших учебных заведений и до народных школ не находилось в таком цветущем состоянии, как теперь; еще никогда так много не воспитывали, не размышляли и не писали о воспитании. Никогда прежде народное благосостояние не достигало такой высоты, и даже беднейшие классы ведут теперь свое хозяйство несравненно лучше, чем за сто или даже за пятьдесят лет. Никогда прежде не делалось так много, чтобы сохранить и укрепить в народе религию. Но все наше воспитание в школе и церкви и вся проповедь идеализма приводят к противоположному результату; повышенное образование только снабжает людей большими притязаниями и большим уменьем их удовлетворять, делает их лишь более сластолюбивыми, корыстолюбивыми и честолюбивыми, и делает их уши глухими и их сердца мертвыми пред проповедью идеализма. Как нецерковность в социал-демократии, так и церковность в консервативных слоях народа превратились в социально-политическую партийную агитацию, причем в последнем случае усиленная церковность вовсе не имеет последствием углубление религиозного сознания и оживление вымирающего идеализма.