Пьесы полностью

И н г а. Прекрати, пожалуйста, свои глупые и несносные насмешки.

М а р т и н. Насмешки всегда кажутся глупыми и несносными тем, против кого они направлены. Но для того, кто насмехается, это веселое и остроумное занятие… Твоя главная беда и заключается в том, что никто всерьез не критиковал тебя.

И н г а. В том числе и ты?

М а р т и н. И я.

И н г а. Заметно, что ты уже пьян. Трезвый ты превозносишь мою игру до небес.

М а р т и н. У трезвого у меня, наверное, не хватает смелости.

И н г а. Сейчас ты просто удивительно смел! Ну-ка, скажи мне, великий знаток и ценитель музыки, почему я не двигаюсь вперед? В чем, по-твоему, главная причина?

М а р т и н. Хочешь услышать откровенный ответ искреннего любителя музыки?

И н г а. Да, говори.

М а р т и н. Замечала ли ты сама, как твоя натура проявляется и в твоей манере исполнения? Ты очаровательная женщина, речь у тебя бойкая, подчас не лишенная блеска. И точно так же ты играешь: бойко, порой — почти с блеском. Но вот случается, что в разговоре ты неожиданно для себя самой касаешься тем, требующих большой эрудиции, и тут оказывается, что твоих, в общем, довольно-таки туманных знаний недостаточно. Сболтнув какую-нибудь глупость, ты сама это сразу понимаешь, раздраженная своим промахом, теряешь самообладание — и тут же делаешь новую, еще большую глупость. Так и с твоей музыкой. Если какое-нибудь сложное произведение ставит тебе все более серьезные задачи, ты вскоре начинаешь спотыкаться и путать, потому что уровень твоего мастерства невысок. И тогда ты приходишь в ярость от собственного несовершенства и готова оборвать струны у скрипки. Ты…

И н г а. Хватит, профессор! Впрочем, ладно, продолжай.

М а р т и н (наливает коньяку, пьет). С удовольствием. Ты никогда не станешь выдающимся исполнителем, потому что тебе, как мне кажется, не хватает высокой нервной восприимчивости… тонкого музыкального чутья, у тебя нет той страстности, которая захватывает слушателей и уносит их в мир трагического или прекрасного…

И н г а. Значит, по-твоему, у меня нет ничего?..

М а р т и н. Я этого не говорю, но прежде всего у тебя слишком мало… настоящей человеческой теплоты, сердечности. Тебе надо еще много…

И н г а (перебивает его). И это говоришь мне ты?.. Ты… шарлатан! Пьяница! Жалкий знахарь, спекулянт на человеческих болезнях! Врачеватель бессильных старикашек… Они тебе не снятся — те, что попали впросак с гормонами, которыми ты их пичкал?

Мартин при каждой фразе Инги вздрагивает, словно от удара. Берет со стола вазочку с цветком, держит ее в руках, потом ставит на книжную полку. Возвращается и в раздумье стоит среди книг, сложенных стопками на полу. Тихонько начинает ворошить их ногой, постепенно раскидывает.

Подумаешь — психоанализ!.. Так мне, значит, не хватает тончайшей нервной восприимчивости?

М а р т и н. Слушай внимательнее. Тебе не хватает того, что делает обыкновенного скрипача большим художником, — тонкого музыкального чутья.

И н г а. Значит, у меня его маловато? Не больше, чем у пилы?

М а р т и н. У чего?

И н г а (с плаксивой гримасой). У пилы. У обыкновенной пилы. Вот… (Яростно пилит смычком по струнам.)

Входит  Р а у т.

Р а у т. Увлекаешься ультрамодной музыкой? Не понимаю, что за народ тут живет. Входная дверь настежь. На дворе стужа. Я не помешал? Нет? Ну, тогда… (Снимает пальто.) Ох и метет на улице!

М а р т и н. Чудесно, что ты пришел. Честное слово, чудесно! (Наливает коньяку.)

Р а у т. Заставил себя немного пройтись, хоть мне и нездоровится. Очевидно, погода… Ты что, приятель, делаешь? Опять пьешь?

М а р т и н. Пью. Опять.

Р а у т. Инга, Инга, зачем ты позволяешь? Зачем ты позволяешь ему пить?.. Почему вы так зло смотрите друг на друга? О чем вы беседовали, если не секрет?

М а р т и н. Никакого секрета нет. Мы ссорились.

И н г а. Ты, очевидно, не веришь?

Р а у т. Верю. (Садится в кресло.) Я очень устал сегодня… Слишком устал…

И н г а. Карри говорил, что ты совсем не бережешь себя. Непомерно много работаешь… Мой отец, вырезав человеку слепую кишку, две недели держал его в больнице. А ты на пятый день отпускаешь домой. Случись с ним дома что-нибудь — отвечать будешь ты.

Р а у т. Лечение у нас бесплатное, поэтому каждый чуть что — сразу к нам. Иногда даже в коридорах полно больных.

И н г а. Не принимай так много!

Р а у т. Как же так?

Пауза.

И н г а. Ох, как я тоскую по Западу…

М а р т и н. К сожалению, на Западе никто не тоскует по тебе.

И н г а. Что ты за человек, дядя Яан? Недавно ездил с женой в Швецию — и вернулся. Где-нибудь в Торонто или Сиднее такого специалиста, как ты, озолотили бы… Да одних эстонских эмигрантов там столько, что…

Р а у т. Там хорошо, где нас нет.