Пьесы полностью

И н г а. Ты загубил здесь свое здоровье… Столько вытерпеть!.. Знаешь, кто ты? Дурак! Старый дурак…

Р а у т. Будь добра, Инга, посмотри…

И н г а. Что?

Р а у т. Будь добра, посмотри внимательно, какого цвета у меня волосы.

И н г а. Волосы? Седые. Как снег белы… (Останавливается на полуслове; пауза. Тихо, за его спиной.) Ты можешь простить меня, дядя Яан?.. Я… я… очень нехорошая… и я не понимаю…

Р а у т. Я был за границей в шестьдесят втором году. Но даже если бы я чудом попал туда в пятьдесят втором, я все равно не остался бы. Здесь моя родина, здесь мой маленький стойкий народ. Здесь настоящие эстонцы — твердые и суровые, как валуны в поле… Сильные, работящие и надежные.

И н г а. Ты же форменный националист.

Р а у т. Я стар, и здоровье у меня плохое. Я много ошибался в жизни… Что ж, называй меня националистом, если тебе так нравится.

Звонит телефон.

И н г а (берет трубку). Квартира доктора Мартина… Кто?.. Из больницы?.. Да, пожалуйста… Кого?.. Доктора Раута? (Прикрыв рукой телефонную трубку, Рауту.) Тебя, конечно, здесь нет!

Р а у т (встает). Дай-ка я сам послушаю… (В трубку.) Раут слушает. Здравствуйте, доктор Мурдмаа… Высокая температура? Хорошо, я загляну… Да, скоро. (Кладет трубку, с улыбкой разводит руками.) Такова жизнь врача…

И н г а. Самому нездоровится… Никто не может тебя заставить!

Р а у т. Заставляет больной, который нуждается во мне. Ну, я пойду. У одного в терапевтическом сильные боли в области живота. Надо взглянуть, надо взглянуть. Спокойной ночи, Ионас! Я очень прошу тебя — не пей больше. Спокойной ночи, Инга… Нет, я не сержусь на тебя… (Уходит.)

М а р т и н. Когда-то давным-давно эмблемой медиков была горящая свеча… До последнего трепетного огонька — светит…

И н г а. Что же тут удивительного — ведь свеча. Пока горит, светит.

М а р т и н. Пока горит — светит…

Пауза. Мартин наливает себе коньяку, пьет. Наливает еще, но в этот момент звонит телефон.

(Берет трубку.) Да, Мартин у телефона… Ну, что новенького, Анне-Лийз?.. Что?.. Кару из девятой просил позвонить мне?.. Слушаю, слушаю… Немного не по себе? Разумеется — погода. (Прихлебывает коньяк.) Введи ему кордиамин, один кубик… (Вынимает из кармана записную книжку.) Или вот что… (Инге.) Передай, пожалуйста, мою чашку кофе.

Инга передает.

Спасибо… (В телефон.) Введем ему лучше строфантин — один кубик. (Записывает.) «Кару Андрес — один кубик строфантина». Ясно?.. Чудесно… Утром увидимся. Доброй ночи, Анне-Лийз! (Сует записную книжку в карман, напевая, подходит к полке с книгами, берет цветок, ставит на стол рядом со своей рюмкой коньяку. Садится, напевает тихонько.) «Бродил ли здесь последний могиканин, в руке сжимая острый томагавк…». Инга!

И н г а. Ну, что тебе?

М а р т и н. Я горд. Чертовски горд. Кару никому, кроме меня, не доверяет. Сам попросил сестру позвонить мне. Дежурного врача не позвал. Это называется — большая популярность. Большой авторитет. Большое…

И н г а. Большое хвастовство.

М а р т и н. Хочешь, я налью тебе рюмочку?

И н г а. Нет. У меня плохое настроение.

М а р т и н. Именно поэтому. У меня тоже было плохое настроение, а теперь, как видишь, прошло… Все прекрасно, все хорошо! И ты, Инга… Потанцуем? Спляшем твист… Или индейский военный танец? (Поет и танцует.) «Бродил ли здесь последний могиканин, в руке сжимая острый томагавк…».

И н г а. Перестань, пожалуйста. Ты пьян. Ты… отвратителен!

М а р т и н. Да. Отвратителен. Я давно это знаю…

И н г а (стоя среди книг). Последний могиканин… Глупец! Святой Ионас любуется сам собой! Все поза и самореклама — глядите, дескать, меня обуревает жажда знаний…

М а р т и н. Скоро они прочтут мою статью, и она потрясет всех!

И н г а. Своей расплывчатостью…

М а р т и н. И все-таки я чертовски талантлив… чертовски талантлив!

Звонит телефон.

(Берет трубку.) Да, разумеется, это я, доктор Мартин… Что? Кто умер только что?.. Повторите! Не может быть… Алло, алло, алло!..

Пауза.

И н г а. Кто звонил?

М а р т и н. Из больницы… Я… Кару… из девятой палаты… умер… После укола… Неправильная доза?

И н г а (берет у него трубку, кладет на рычаг). Говори яснее.

М а р т и н. Я ничего не понимаю… Кару из девятой палаты только что умер. Я не понимаю, как… как могла Анне-Лийз так ошибиться в дозе? Ведь я же не мог ошибиться…

И н г а. Конечно, ты не мог ошибиться!