Топот усиливается и приближается, приближается, приближается. Тысячи охрипших солдатских голосов угрожающе скандируют: «Sieg heil! Heil! Hitler! Gott mit uns! Sieg heil»[23]. Гремят раскаты битвы. Трещат пулеметы, раздаются орудийные залпы. Неожиданно в этот грохот врывается ясная и мужественная музыкальная фраза: «Идет война народная…» Мелодия гаснет в шуме битвы, но потом на мгновение возникает с новой силой, точно призыв военного рога, и снова тонет в гуле сражения…
Но вот все это уходит куда-то вдаль. Воцаряется тишина, которая длится до тех пор, пока не открывается занавес. Таллинская гавань. Решетчатые опоры большого портального крана, чуть поодаль — причал с тускло поблескивающим палом, от которого к корме судна тянется толстый манильский канат. Спустя несколько секунд после открытия занавеса в глухой шум гавани ворвется торопливый лай зенитных орудий, установленных на военных кораблях, — и сразу же в небе один за другим станут рваться снаряды! На переднем плане на огромных ящиках из-под товаров лежат спокойный Т у в и к е и озабоченный Р у у т; они в эту минуту старательно ищут глазами виновника поднебесного шума. Рядом с ними — А а п Р о о п. Сидящий тут же Э л ь м о С а у л у с пишет письмо. Спрятавшись за ящик, глядит в небо мрачный Ф у к с в очках с золотой оправой. Тревожно подняли головы м у ж ч и н ы, которые до этого с интересом следили за карточным «поединком» между коренастым О с к а р о м и маленьким Н у р к о м.
На Нурке лишь рубашка, брюки и ботинки.
Зенитные, пушки умолкают.
Т у в и к е. Фашист, сволочь, видно, на разведку прилетел… Ну, теперь уже недолго!
Р о о п (тощий, робкий; на груди у него, под пиджаком, две красные велосипедные камеры). Полагаешь, недолго?..
О с к а р (тасуя карты). Недолго. Немец коварен… и силен.
Ф у к с (Роопу). Чертовски коварен и силен. Чрезвычайно силен. На что вам эти камеры?
Р о о п. Мне их надела моя девчонка, так, на всякий случай. Вдруг придется в море помокнуть?..
Ф у к с. Что ж, вполне вероятно. И не исключено даже, что раненным.
Р о о п. Вы думаете — в пути?..
Ф у к с. Уверен. Бомбы, мины, торпеды. Даже если мы чудом и доберемся до Ленинграда, там все равно попадем в лапы к немцам.
Т у в и к е. Эй, ты, не сей панику. Мне что, спуститься и влепить тебе разок по роже?!
Пауза.
Ф у к с. Очевидно, это и есть диктатура пролетариата?..
Т у в и к е. Точно. Она самая. У нас в литейном один, будь он проклят, тоже до тех пор бубнил: «Гитлер победит, Гитлер победит», пока я…
Ф у к с. Пока ты не влепил?..
Н у р к. Вот именно. Как только получил от Тувике затрещину, сразу же вызвался нести лозунг… Ей-богу! Своими глазами видел. Мы вместе работали на «Красном Крулле»… (Оскару.) А ты, кажется, лавочником был?.. Людей обвешивал? Верно?
О с к а р. В советском обществе нет лавочников. Я был работником прилавка! (Кладет перед Нурком несколько карт, весело напевает.) «Земли родные зорко храня…»[24]. Хватит?
Н у р к (осторожно переворачивает карты, шепотом). Прикупаю…
О с к а р (дает карту, напевает). «…Смело с врагом сражаясь в боях…». Хватит?
Н у р к (шепотом). Давай еще…
О с к а р (напевает). «…Пали храбрые дружины…». (Дает карту.) Перебор?
