Пьесы полностью

М и к к. В самом деле, замечательно, что ты, будущий знаменитый композитор, спасаешь честь семьи и отправляешься на войну, завоевывать победу. (Пауза.) Тебя не оскорбит, если Мирьям тем временем снова полюбит меня?

М и р ь я м. Снова тебя? Я же тебя никогда не любила… (Помолчав.) То есть не так, как Роби… Ты был и остался моим другом… Ведь так?

М и к к. Я надеюсь, что так это не останется… Я умею заставить полюбить себя…

Р о б и. Умеешь. Даже я люблю тебя. Хвастун! Болван! Шкуру свою бережешь!

М и р ь я м (умиротворяюще). Мои хорошие…

К а д а к а с. Отца бы вашего сюда. И с ремнем!

М а р и н а. Ты, Кадакас, видать, не знаешь — их отец вместе с кораблем погиб в Северном море, когда они были еще вот такие махонькие… Тогда я сама стала ходить в море. С тех пор я очень редко видела парней… Их растила бабушка, как могла и умела…

Пауза. Крик с корабля: «Товарищ Кадакас, капитан зовет!»

К а д а к а с. Сейчас! (Уходит.)

Роби прикалывает розу к груди Мирьям.

М и р ь я м. Какая чудесная роза! Красная, как кровь! Я никогда не видела такой… удивительная…

Роби несколько раз целует Мирьям. Микк исподлобья смотрит на них.

Р о б и. Ты знаешь, дорогая, у меня нет твоей фотографии…

М и р ь я м. Сегодня же сфотографируюсь и пришлю тебе… С этой красной розой… Роби, если бы ты знал, как я боюсь… Их остановят?… Роби, как ты думаешь, скажи?..

Р о б и. Не знаю, что и сказать…

М и р ь я м. Какое несчастье… И почему я такая ужасная трусиха? За всю свою жизнь я никому ни причинила зла. У меня нет ни одного врага… у моей мамочки — тоже… Роби, я люблю только тебя… Я буду ждать тебя.

Целуются. Микк смотрит на них с такой нескрываемой ревностью, что  М и р ь я м  уводит  Р о б и.

М а р и н а. Ну, сын мой Микк, счастливо тебе оставаться на этот раз! Через недельку, наверно, снова буду дома… если только не подорвемся на мине… (Пауза.) Я не хотела при Мирьям… но если, не приведи господь, они действительно явятся и узнают, кто был ее отец… Дай слово, что ты не оставишь девочку! Спрячешь ее, убережешь…

М и к к. Уберегу! Не беспокойся, мама. Со мной она в безопасности. Я в свое время достаточно обслуживал немцев, знаю, как управляться с ними.

М а р и н а. Наш Кадакас говорит, что это не немцы, а гитлеровцы. И что это не одно и то же.

М и к к. Все-таки — немцы. Народ высокой культуры. Не стоит верить всему, что болтают.

Появляются  Р о б и  и  М и р ь я м.

Р о б и. Мама, в следующий раз, когда пойдешь из Таллина, привези мне фотокарточку Мирьям.

М а р и н а. Непременно… Непременно привезу. Ну, будь молодчиной, девочка! До свидания… доченька…

М и р ь я м. До свидания!

М а р и н а. Пошли, сын… Долгие проводы — лишние слезы… Пойдем… (Уходит.)

Р о б и. Сейчас… еще минутку… (Вынимает из рюкзака свернутые в трубку ноты и передает Мирьям.) Тут кое-что для тебя… и мое последнее соло для трубы… Я так хочу, чтобы эта пьеса тебе понравилась!

Не отрывая глаз от нот, Мирьям выходит на просцениум, прислушивается.

Сцена погружается в полумрак. Где-то высоко вдали возникает музыка — соло на трубе, отрывистая, с очень своеобразными ритмами и интонациями. Музыка все ближе и ближе, пока наконец не заполняет весь зал. Как бы непроизвольно Мирьям делает несколько танцевальных па. Мелодия захватывает ее, и, словно подхваченная порывом бури, она страстно и темпераментно отдается танцу.

Роби и Микк, стоящие в лучах света по обе стороны портала, пристально смотрят на нее. Внезапно раздается торопливый лай зенитных орудий. Музыка обрывается.

Мирьям бежит к Роби. Все трое смотрят вверх. Слышно, как высоко один за другим рвутся зенитные снаряды. Раздается тревожный бас пароходного гудка…