Ю л и у с. На гору-то мы въедем и на клевере да на вико-овсяной смеси… Да… Раньше никто из нас не разбирался в себестоимости, а сегодня…
Э л ь з а. Сомневаюсь, чтоб твоей башке и сегодня было ясно, что такое себестоимость.
Ю л и у с. Зато, разумеется, ты…
Э л ь з а. Я — да. Я точно знаю, сколько выручу за телку или за свинью. И во сколько она мне самой обошлась. И за каждый килограмм масла и за все остальное. Была бы у тебя на плечах голова Мари Сээба или моя — вот тогда знал бы, как жить!
М а р и. Ну чего ты, какая уж у меня голова…
Э л ь з а. У тебя голова капиталиста! Какие денежки ты на своих гусях каждую осень наживаешь!
М а р и. Моих гусей не трогай! Сколько забот у меня с ними, расходов…
Э л ь з а. Какие такие заботы да расходы? Каждый год пшеница у реки осыпается. Случайно ли? А потом, глядишь, твои жадные гуси пасутся там, точно боровы на откорме.
М а р и. Ах, по-твоему, я — жадная?.. А сама ты… сама ты что делаешь? Старая дева! Ну, погоди! Выведем и тебя на чистую воду!
Э л ь з а. Господи, ты видишь, я вся дрожу! Меня… старой девой обозвать?.. Ой! Ой, ой, ой… Лучше замолчи! Добром прошу, Мари!
М а р и. Мне бояться нечего. Это ты, бесстыдница, бойся. Советую — заткни свой рот. Обеими руками заткни!
Э л ь з а
М а р и. Все… вы все тут свидетели, когда на суд явимся! Ах обезьяна, говоришь? Шимпанзе? Такой красивый ребенок. Парень, посмотри-ка на меня! Мда… Эту щетину сегодня же вечером собственными руками повытаскаю…
Э л ь з а. Я?
М а р и. Ты.
Э л ь з а. Свою скотину, что ли?
М а р и. Да-да, свою скотину.
Т а а в е т. У нас же две семьи…
М а р и. Объясни-ка, милейший Таавет, как они у вас получились, эти фиктивные семьи? Как вы все эти документики фальшивые состряпали?
Э л ь з а. Твой собственный муженек состряпал. Записал в колхозную книгу — и все.
М а р и. Ты зачем, Нигуль, влез в это черное дело? Петлю себе на шею надел? Недотепа!
Э л ь з а. Недотепа, да. Потому и вылетел из сельсовета!
Н и г у л ь. Чего болтаешь несуразное! Сельсовет ликвидировали. И мою должность аннулировали.
Э л ь з а. Куда ее «аннулировали»? Кому заливаешь… Просто нынешнему правительству такие бараньи головы не нужны. Тебя-то ведь больше никуда не ткнули. В колхоз послали — и правильно сделали. Может, хоть под старость заживешь, как все люди… Чего уставился? Никто тебя больше не боится. Прошло то времечко, когда ты сидел в одной комнате с милиционером и оба вы людей запугивали, больших начальников из себя строили…
Ю р и. Не обращайте внимания… Считайте, что я здесь как бы частное лицо…
Ю л и у с. Может быть, парторг хочет что-нибудь добавить?
О т т ь. А что тут добавлять. Жаль, что не вся бригада в сборе. Всем было бы полезно послушать…
Ю л и у с. Голова кругом идет… Неслыханное дело!
О т т ь. Неужели и для тебя — неслыханное?
Ю л и у с
Э л ь з а. Хочешь заставить собаку горчицу есть? Со мной этот номер не пройдет. Сегодня вечером у меня начнется праздник, и продлится он три дня. Праздник будет — закачаешься! Моей лишней телочке предсказали скорую кончину — так вот такие поминки справлю по ней, что все ахнут! Тут ты мне помешать не сможешь! Прошу и тебя пожаловать в гости. Только приходи не как бригадир! А как гость.
Ю л и у с. Спасибо за приглашение.
Э л ь з а. Тебя, Отть, я не зову. Едва ли ты захочешь переступить порог дома Таавета! Духовным пастырям друг с другом не ужиться…