Джордж, я готова побиться об заклад, что мистер Хемфри сейчас нагонит мисс Льюс. Скажи, Джордж, ты что в заклад против меня поставишь?
Нет, Нелль, уверяю тебя, Джаспер успел уже добраться с нею до Пакриджа.[90]
Как бы не так, Джордж! Прими во внимание, что ножки у мисс Льюс нежные; да и стемнело уже. Я тебе верно говорю, что ему с ней никак не уйти дальше Уолтемского леса.
Ну нет, кошечка! А сколько ты прозакладываешь, что Ралф их уже нагоняет?
Нисколько не прозакладываю, пока не поговорю с самим Ралфом.
Тихо, Джордж! Гляди-ка, веселый старичок опять здесь.
До завтрашнего вечера денег, еды и вина у меня хватит. Так чего же мне грустить? Ей-богу, во мне сидит целых полдюжины весельчаков!
И зачем человеку тужить на этом свете? Мне люб парень, который, идя на виселицу, распевает: "Налейте мне чашу полнее!" — или бабенка, которая, рожая, затягивает веселую песенку. Как-то раз мимо моего дома прошел мужчина с мрачным лицом, весь в черном, без ленты на шляпе и уткнув нос в землю так, как будто искал там булавку. А полгода спустя, выглянув в окошко, я увидел голову этого самого человека, но уже выставленную на Лондонском мосту...[91] Никогда не верьте портному, который не поет за работой; голова у него только тем и занята, как бы вас обжулить.
Примечай-ка, Джордж! Это стоит запомнить. Годфри, мой портной, никогда не поет за работой, и ему понадобилось четырнадцать ярдов[92] на это платье. А я готова поклясться, что миссис Пенистон, жене суконщика, на совсем такое же платье хватило и двенадцати.
Ну, что ты на это скажешь, Джордж? Разве он не славный старичок? Благослови господь его уста! Умеешь ли ты быть таким веселым, Джордж? Ей-богу, когда ты злишься, так более хмурого человека во всей стране не сыщешь.
Успокойся, кошечка; ты еще увидишь, придет час — и он тоже нос повесит, уверяю тебя.
А вот и отец Льюс явился.
