Вы что же, мистер Меррисот, намерены заставить меня ждать здесь? Надеюсь, вы сами откроете дверь, а не то я приведу людей, которые сделают это вместо вас.
Добрая женщина, если ты споешь, я подам тебе что-нибудь…
Чтоб тебе все зубы повышибло! — Пойдем, Майкл, не будем с ним связываться. Пусть не попрекает нас своим хлебом и водой, я этого не желаю. Пойдем, мальчик, я тебя прокормлю, можешь быть спокоен. Мы пойдем к доброму купцу мистеру Вентьюрвелу. Я попрошу у него рекомендательное письмо к хозяину "Колокола" в Уолтеме и определю тебя к нему помощником буфетчика. Разве это не славное местечко для тебя, Майкл? Уйдем от этого старого рогоносца, твоего отца. Я с ним поступлю так же, как он со мной, можешь быть спокоен.
Ну, Джордж, где пиво?
Вот оно, дорогая.
Этот старый распутник из головы у меня не выходит. — Джентльмены, ваше здоровье; от души желаю, чтобы знакомство наше продолжилось.
Смотри-ка, Джордж, мальчуган опять пришел: мне кажется, в этих длинных чулках он похож на принца Оранского,[120] недостает только панциря на груди. Джордж, пусть он станцует фейдинг.[121] Фейдинг — это замечательный джиг, уверяю вас, джентльмены. — Начинай, голубчик!
Теперь прискок, милый!.. Теперь пристукни пяткой и перекувырнись в воздухе! Ты не умеешь кувыркаться в воздухе, мальчик?
Нет, право слово, не умею.
И глотать огонь не умеешь?
Нет.
Ну что ж, сердечное тебе спасибо и на этом. На вот тебе два пенса на кружева для подтяжек.
Ступай себе с богом; ты самый испорченный юнец, какой живал когда-либо в Лондоне. Я уверена, он плохо кончит: по глазам видно. А кроме того, его отец — ты это хорошо знаешь, Джордж, — не очень-то порядочный человек. Он обошелся со мной как с потаскухой и пел мне непристойные песенки, — ты сам слышал. Но, честное слово, Джордж, если я останусь жива...
Предоставь мне действовать, милая. Я придумал такую штучку, что засажу его на годик в тюрьму и он у меня будет петь: "Согрешил я, согрешил я",[122] пока я не отпущу. Да еще и знать-то не будет, кто ему это удовольствие устроил.
Засади, мой добрый Джордж, пожалуйста, засади!
Мальчик, а что теперь будет делать Ралф?
То, что вы захотите, сэр.
Ах вот как, голубчик! В таком случае тащи его сюда, и пусть явится шах персидский и крестит у него ребенка.[123]
Поверьте мне, сэр, тут хорошего мало. Это уже старо: в "Красном быке"[124] играли то же самое.
Джордж, пусть Ралф отправится путешествовать по высоким горам и пусть он очень устанет и приедет в дом к королю Кракова,[125] и чтобы этот дом был весь крыт черным бархатом. И пусть королевская дочка стоит у окна в златотканом платье и гребнем из слоновой кости расчесывает свои золотые кудри. И пусть она увидит Ралфа и влюбится в него, и спустится к нему, и проведет его в дом своего отца, и пусть Ралф беседует с нею.
Хорошо придумано, Нелль; так оно и будет. Мальчик, пусть нам поскорее покажут все это.
Сэр, если вы представите себе, что все это уже произошло, то мы можем показать вам, как они разговаривают. Но мы не можем показать дом, крытый черным бархатом, и даму в златотканом платье.
Тогда покажите, что можете.
