Пьесы полностью

К о н у р д ж а - б а й. Книги, говорят тебе! Тащи сюда книги, хитрый раб! (Тычет нож в живот Ахмеда.)

А х м е д. Сейчас, бай-ага, сейчас. Кажется, книги зарыты за домом.

К о н у р д ж а - б а й. Ступай, принеси их! Да поживее! Ну!

Ахмед выходит и вскоре возвращается с книгами.

А х м е д. Вот они — верные друзья Мереда… Так он называл их…

К о н у р д ж а - б а й (выхватывает книги из рук Ахмеда, кидает на пол, топчет ногами). Будь проклят и Меред, и его друзья!..

А х м е д. Что вы делаете, бай-ага?! Не надо! Книги вашего сына!

К о н у р д ж а - б а й. Теперь в огонь их! Немедленно в огонь! Жги их!

А х м е д. Жечь книги?! Ведь это грех! Бай-ага, одумайтесь!

К о н у р д ж а - б а й. В огонь, я сказал тебе! В огонь их, проклятый раб! Если ты сейчас же не сожжешь книги, это сделаю я сам! А тебя отдам в руки Мовляма! Он поджарит твои пятки на костре из книг!

А х м е д. Бай-ага, побойтесь аллаха!

К о н у р д ж а - б а й (тычет острием ножа в бок Ахмеда). Сжигай! Сжигай их! Собака, сын собаки!

А х м е д. А как же это сделать, бай-ага?.. Ну, хорошо, хорошо… Я сожгу… Я брошу их в тандыр за домом. Хозяйка недавно пекла хлеб. Там остались угли…

К о н у р д ж а - б а й. Стой, скотина! Гнусный раб! Сжигай книги здесь, на моих глазах, в этом очаге! (Показывает на очаг в углу комнаты.) Облей их керосином и подожги!

А х м е д. Слушаюсь, бай-ага! Сейчас принесу керосин. (Убегает.)

К о н у р д ж а - б а й. Проклятый сын! Неверный сын! Проклятые времена!

Ахмед возвращается, в руках его бидончик с керосином.

А х м е д. Вот, бай-ага, принес керосин. Что делать-то теперь?

К о н у р д ж а - б а й. Плесни керосину в очаг!

Ахмед льет керосин в очаг. Конурджа-бай наклоняется к полу за книгами. Ахмед быстро выливает остатки керосина ему на голову.

Проклятие! (Трет глаза.) Негодяй! Собака! Я ничего не вижу! Ты ослепил меня, гнусный раб! (Пытается схватить Ахмеда, тот не дается.)

А х м е д. Не подходите, бай-ага!.. Еще один шаг — и я подпалю вас! (Зажигает спичку.) Берегитесь!

К о н у р д ж а - б а й. Гнусный раб! Остановись! Ты сожжешь мой дом!

А х м е д. Сожгу, бай-ага, сожгу! И вас вместе с домом! (Подбирает с полу книги.) Я ухожу, бай-ага! Пусть теперь кальян подает вам ваш пес Акбай! Счастливо оставаться! Привет вашему сыночку Мовляму! (Убегает, уносит книги.)

К о н у р д ж а - б а й (мечется по комнате, трет глаза). Проклятый раб!.. Он ослепил меня!.. Я ничего не вижу!.. Эй, помогите!.. Огульнияз!.. Мовлям!.. Помогите! Где вы? Помогите, ради аллаха!

З а н а в е с.

Утро. М е р е д  сидит в задумчивости у колодца в родительском дворе.

М е р е д. Где же Ковшут? Почему задерживается? Или он не добрался до города?

Появляются  К о н у р д ж а - б а й  и  М о в л я м.

М о в л я м (удивленно и злобно). Братец?! Как говорится, мы ищем тебя на небе, а ты, оказывается, здесь, на грешной земле!.. Сам пришел к нам! Добро пожаловать, отступник! Сейчас мы побеседуем с тобой по-родственному!

М е р е д. Я пришел поговорить с отцом. Не с тобой, Мовлям.

М о в л я м. Вот как?!

М е р е д. Да, с тобой нам не договориться. Мы не поймем друг друга. Так было всегда — с детства.

М о в л я м. Думаешь, отец поймет тебя?

М е р е д. Я надеюсь.

М о в л я м. Напрасно надеешься, глупец! Что ты хочешь от отца?

М е р е д. Жизненный опыт должен подсказать ему, что правда не на его стороне. Жизнь делает резкий, крутой поворот, и тот, кто хочет остаться в этой жизни, должен тоже сделать поворот, иначе…

М о в л я м. Ну, ну, договаривай, философ! Что иначе? Что будет тогда?

М е р е д. Иначе жизнь сметет его. Безжалостно уничтожит!

К о н у р д ж а - б а й. Неблагодарный щенок! И ты смеешь говорить это мне? Ты угрожаешь родному отцу?

М е р е д. Я лишь объясняю. Пойми, отец, я здесь ни при чем. Ход истории неумолим.

К о н у р д ж а - б а й. «Ход истории»! «Ход истории»! Перестань болтать заумные вещи! Я думал, ты опомнился, пришел просить прощения у отца.

М е р е д. Я хочу спасти тебя, отец!

К о н у р д ж а - б а й (насмешливо). Вот как? Как же ты намерен спасать меня?

М е р е д. Ты должен добровольно дать свободу своим чабанам и подпаскам.

М о в л я м. Наши чабаны и подпаски всегда были на свободе — в бескрайних песках Каракумов. Чем не свобода?

М е р е д. Испокон веку Каракумы были для них песчаной тюрьмой!