Пьесы полностью

Ш и ш л о в. Ишь ты, и это понимаешь… Ладно, твою фамилию мы писать не будем, чтобы не вводить в смущение народ. Пищи, Аля: для гражданки Виктюхи. Так. Первое: дом по переулку Проточному, номер четыре. Хозяева: Максимов Федор Павлинович, лавочник, торговец. Хозяйка — Ефросинья Сидоровна. Сегодня, стало быть, первое августа. Дальше. Второе: дом по Церковной площади, номер шесть. Хозяин Варсуев Гавриил Тихонович. Машинист маневрового паровоза. Хозяйка — Зинаида Тимофеевна. Третье: дом по Луговой улице, номер восемь. Хозяин Сивкин Викентий Александрович. Повар в больнице. Больных обжирает, таскает целые кошелки. Пускай поделится. Хозяйка — Матрена Селиверстовна.

Входит  М л а д е н ц е в. И теперь мы слышим лишь обрывки слов, диктуемых Шишловым, да стук машинки. Виктюха прикорнула в старом кресле, свернувшись клубочком. А на авансцене — Младенцев и Садофьева.

С а д о ф ь е в а. Слушай, Назар, ты так увлекся всякими общественными делами, что забыл кое о чем… (Понизив голос.) Надо бы поторопиться с деньгами для Батюниной.

М л а д е н ц е в. Сундучок?

С а д о ф ь е в а. Сундучок. Вот моя половина денег, возьми. Сделай это сегодня же.

С а д о ф ь е в а  и  М л а д е н ц е в  уходят.

Появляются  д в а  л а в о ч н и к а, с долговыми тетрадями в руках. За их спинами  Б у л ь-Б у л ь. Лавочники сильно встревожены. Молча сверлят глазами Шишлова.

Ш и ш л о в. Покажите-ка сюда ваши долговые тетрадки.

П е р в ы й  л а в о ч н и к. Для чего тебе? Ты же в долг не брал?

В т о р о й  л а в о ч н и к. Нас финотдел проверяет.

Ш и ш л о в (грозно). Долговые тетради!

Лавочники отдают Шишлову тетради.

(Полистал одну, полистал другую.) Эй, Буль-Буль!

Б у л ь-Б у л ь. Слушаю, Иван Лукьянович.

Ш и ш л о в. Там, в камине, угли тлеют. Растопи пожарче да и брось в огонь эти тетради, пропитанные слезами бедных людей. Возьми, брось.

Б у л ь-Б у л ь (берет тетради). Это мы за милую душу! (Взбадривает огонь в камине. Рвет и бросает в пламя тетради.)

П е р в ы й  л а в о ч н и к. Товарищ Шишлов!

В т о р о й  л а в о ч н и к. Беззаконие! Мы будем жаловаться новому председателю поссовета, Русакову.

Н а с т я (с каминной кочергой, помогает Буль-Булю). Уж и пепла не останется весь разворошу.

Ш и ш л о в. Жалуйтесь. Но с завтрашнего дня цены в своих лавках на все товары предлагаю снизить наполовину. Я не требую, нет, я предлагаю. И снизить не в три раза или в четыре, а только на пятьдесят процентов. Ясно? Идите. Да, Федор Павлович! (Один из лавочников задерживается.) Вот тебе, уважаемый, Виктюха… Эй, Виктюха!

В и к т ю х а (проснулась). А?!

Ш и ш л о в. Иди вот с этим дядей. В его доме будешь сутки жить и столоваться. Как условились. Смотри в список, ты грамотная. Сутки кончатся, иди в следующий дом. Ясно?

В и к т ю х а. Ясно.

Ш и ш л о в (крутит ручку телефона). Станция… Говорит бывший телефонный мастер… А! Узнала, курносая!.. Слушай, здесь, возможно, будет мне названивать одна писклявка, по имени Виктюха. Откуда угодно меня доставай — и соединяй. Трубка трещит… Что? Ладно, в порядке общественной помощи, зайду. Посмотрю, какие там у вас проводки передрались. Пока. (Опускает трубку. Лавочнику.) Забирай девчонку. Да смотри, чтобы не обижали никто из твоих. А ты, Виктюха, не тушуйся. Мигом разберемся!

В и к т ю х а  остановилась у порога вместе со своим лавочником, смотрит на Шишлова.

Чего гляделки распялила?

В и к т ю х а. Интересно. Никогда не ела из одной миски с вождем. (Уходит.)

Комната Али Батюниной. Входят  Ш и ш л о в, М л а д е н ц е в, Б у л ь-Б у л ь. С ними — и  О к а т ь е в.

М л а д е н ц е в. Жильем не пахнет. Видно, она здесь только ночует. Да вот, Алексею Васильевичу лучше знать.

Ш и ш л о в. Отставить намеки!

Б у л ь-Б у л ь. Где ж ее сундучок? (Младенцеву.) Кто тебе про ее сундучок-то говорил?

М л а д е н ц е в. Кто взятку давал, тот и видал, куда она прятала.

О к а т ь е в. Младенцев, послушайте, я не хочу… я пойду…

М л а д е н ц е в. Куда это ты пойдешь?!