Ш и ш л о в. Никому не дано остановить революцию — вот в чем корень. А горло дерут против нас лишь отдельные несознательные. Все подавляющее население — за прогресс! Обеими руками.
Входит М ы с л и в е ц во главе музыкантов из духового оркестра.
М ы с л и в е ц. Мы вам не помешаем, Иван Лукьянович? Хотим с утра порепетировать.
Ш и ш л о в. Репетируйте.
Музыканты уходят во внутренние комнаты.
Б у л ь-Б у л ь. Смотри-ка, люди сюда идут! Скопом.
Ш и ш л о в. Кто им позволял собираться?!
Все громче становятся крики — и зал осаждает гудящая, негодующая толпа.
Здесь жители поселка — В е р х о р у б, Н а с т я, Х л ы н к о в и хозяева дач: П е р е в о з ч и к о в, Н а д е ж д а К л е м е н т ь е в н а, М ч и с л а в с к и й, Ф р я з и н, А г а ф ь я Ю р ь е в н а.
Голоса:
— Тут он, главный разоритель!
— Без забора как жить? Будто голые!
— Усмиряй своих лиходеев!
— С топорами, сущие разбойники…
— Мало, что ломают, еще и жгут!
Ш и ш л о в (Буль-Булю). Гони сюда оркестр! Мигом!
Б у л ь-Б у л ь выбежал.
Жители поселка Птюнька, товарищи! Вы хотите меня послушать?! Или слушаете только свой галдеж? Мы переживаем исторический момент! Исчезают с лица земли заборы — атрибут вечного разъединения людей… Тише! Ибо мы наносим удар кошмарному феодальному прошлому!
Возвращается Б у л ь-Б у л ь, за ним входят о р к е с т р а н т ы во главе с М ы с л и в ц е м.
Земляки!.. За безобидным частоколом рекой льется самогон, воют избитые женщины… Мы сломаем и сожжем треклятые заборы, и пусть горят костры, освещают наш путь в светлые дали… путь… к полной прозрачности человека!
Из толпы, слегка подволакивая ногу, выскакивает Х л ы н к о в.
Х л ы н к о в (заикаясь от волнения). Т-ты чего, парень?! С небес спустился? Куда народ толкаешь? Мен… эт… лесом под… подсобили… Хотел построиться у себя на деревне, в Вязниках. Да тут один мужик из поселка говорит: я в деревне мечтаю век доживать. Давай мне свой лес, я там построюсь. А ты — бери в поселке мой дом. Поменялись! Переехал я… Смотрю — это что ж творится?! Все перепуганные, злые! Боятся живностью обзавестись… Тайком свою скотину режут… Светопреставление!..
Ш и ш л о в. Не нравится — не живи. Кто тебя тянет?!
Х л ы н к о в. Меня-то уж затянуло, некуда мне теперь деваться! Да ведь другие из поселка налаживаются. Как тот, что меня обманул, обменялся. Коренные жители.
Ш и ш л о в. Пускай налаживаются! Никого не держу.
Х л ы н к о в. А если все разбегутся?! Ты ж, говорят, еще хочешь всех согнать в один дом? Да еще насквозь прозрачный! Не-е, не для того мы за Советы воевали!
В е р х о р у б (тоже вышел из толпы). Очень ты легко гонишь! Куда нам деваться? Тут наши могилы отцовские… Ишь ты какой, друг народа! Никого он не держит… А мы тебя, думаешь, держим?..
П е р в а я б а б а. Все исплачемся, если ты нас покинешь!
Ш и ш л о в (грозно). Вас — первых! — вышвырну из поселка!.. Живность им, заборы, амбары подавай… А на этой гнилой почве что вырастает? Взятки и даже прямая контрреволюция! Вы — враги новой жизни!.. Товарищи члены комитета! Вперед, и пусть не дрогнет ваша рука! Оркестр, марш! И — за мной!
Ш и ш л о в и Б у л ь-Б у л ь, под медные звуки марша, спускаются по ступеням. Толпа, было затихшая, вдруг коротко вскрикнула — и унесла их, как волна от берега.
Растерянные, остались на своих местах оркестранты, Настя, две-три бабы и дачники.
П е р е в о з ч и к о в (Фрязину). Ограду вокруг моей дачи еще на рассвете повалили…
Н а с т я (первой бабе). Гляди, миллионерша-то опять со своим артистом!
П е р в а я б а б а. И тот, и другой к ней льнут. Вот мужики, до чего безмозговые.
Вновь послышался шум. Из толпы вырвались Ш и ш л о в и Б у л ь-Б у л ь. Оба изрядно помяты. Жители, дачники и музыканты расходятся.
Б у л ь-Б у л ь. Самое обидное — все, до единого, накинулись…
