Пьесы и сценарии полностью

РУБИН (лицо его мягко): Инженер Прянчиков, вы таки привезли из Европы Атлантическую хартию?

ПРЯНЧИКОВ (серьёзно): Слушайте, что за чёрт? Неужели и в тюрьме нет человеку свободы? Где ж тогда она есть?

Рубин уселся на свой стул, к Нержину спиной.

НЕРЖИН: А где ты был?

РУБИН: С немцами. Рождество встречали.

НЕРЖИН: Мне нравится твоё отношение к ним. Без всякой ненависти.

РУБИН: Слушай, Глебка. Ведь я — еврей не больше, чем русский. и не больше русский, чем гражданин мира?

Диктор с подоконника пообещал через полминуты «Дневник социалистического соревнования». Глеб жёстко повернул выключатель, не дав диктору хрипнуть дальше.

ПРЯНЧИКОВ (с паяльником и над схемой беззаботно напевает):

РУБИН (Нержину, назад через плечо): Что-то у меня сегодня абсолютно нет рабочего настроения.

НЕРЖИН: Поразительно. Кажется, ты воевал только четыре года, не сидишь ещё и пяти полных. и уже устал? Добивайся путёвки в Крым.

РУБИН: Ты — своим занят?

НЕРЖИН: У — гм.

РУБИН: А кто ж будет заниматься голосами?

НЕРЖИН: Я, признаться, рассчитывал на тебя. Да и не пошло ли работать в субботу вечером, если знаешь, что в воскресенье выходной будет только вольнякам?

На стене близ Рубина висит вырезанная из газеты карта Китая. Рубин долго рассматривает её — и ещё подкрашивает красным карандашом какую-то провинцию.

РУБИН: Всё-таки наши продвигаются.

НЕРЖИН (так же через плечо): А вот хочешь, прочту, что я вывел? «Для математика в истории 17-го года нет ничего неожиданного. Ведь тангенс при девяноста градусах, взмыв к безконечности, тут же и рушится в пропасть минус безконечности. Так и Россия, впервые взлетев к невиданной свободе, тут же и оборвалась в худшую из тираний».

Симочка, через два стола, внимательно следит за обоими и старается вслушиваться. В комнате жужжит и моторчик электрослесаря. Слышатся команды: «Включи! Выключи!» — «А у кого есть лампа 6-К-7?» Когда нужно кому что из сейфа — Симочка с ключами ходит, отпирает, запирает. Контуры у неё скорей, как у девочки.

НЕРЖИН: Чья там лысина сзади трётся?

РУБИН: Дитя моё, у меня всё-таки лирическое настроение. Я тебе не рассказывал про Милку? Она была студентка ИнЯза, послали её переводчицей в наш отдел по разложению противника. Ты на Северо-Западном помнишь вот здесь за Ловатью, если от Рахлиц на Ново-Свинухово — лес?

— Там много лесов. По какой бок Редьи?

— По этот.

— Ну, знаю.

— Так вот в этом лесу мы целый день бродили. Был март, и этот, знаешь, запах… Добродились до вечера. Весь день она меня томила, а тут нашли пустой блиндажик.

— Конечно надземный. Там же земля мокрая, не вкопаться.

— Внутри — хвои набросано, запах от брёвен смолистый и дымоватый от прежних костров. Глебка, жизнь, а?

— Ишь, какой вечер вспомнил. Нашёл хорошую войну! У нас в Бутырках, в 73-й камере…

— …на втором этаже, в узком коридоре…

— …точно! — молодой московский профессор истории, только что посаженный и никогда не бывавший на фронте, доказывал умно, горячо, соображениями социальными, историческими и этическими, что в войне есть и хорошее. А в камере было человек десять фронтовиков — наших и власовцев, все ребята отчаюги, где только не воевали, и в Норвегии, и в Ливии — так они чуть не загрызли этого профессора. Нет в войне ни хрёнышка хорошего. Да, от такого денька, когда «юнкерсы» пикирующие чуть не на части меня рвали под Орлом — никак не могу воссоздать в себе удовольствия. Нет, хороша война за горами. А то ведь и лагеря когда-нибудь хорошо вспомним. Вообще-то, понятие счастья — это условность.

— Мудрая этимология в самом слове запечатлела переходящность понятия. «Счастье» происходит от «се — часье», то есть: этот час, это мгновение. Остановись, мгновенье, ты прекрасно!

— Нет, магистр, простите! Читайте Владимира Даля. «Счастье» происходит от «со-частье», то есть кому какая часть, доля досталась, кто какой пай урвал у жизни.

— Да, пожалуй, и Гёте посмеялся над человеческим счастьем. Долгожданную фразу о счастьи Фауст произносит в одном шаге от могилы, обманутый.