К л о э т т а (перебила). Он знал?!
К р и м с т о н (буднично). Вероятность была процентов пятьдесят. (Взяла из ее рук конверт, развернула.)
Клоэтта подняла капюшон, направилась к выходу и вдруг за спиной услышала тихий звук, похожий на треск кастаньет. Двое тут же преградили ей выход. Она вопросительно повернулась.
(Не спеша складывает письмо.) В городе тревожно, улицы патрулируются войсками. Вы случайно можете попасть в неприятную историю.
К л о э т т а. Имя господина Советника хорошо знакомо в военных кругах. Благодарю за заботу, я как-нибудь справлюсь сама.
К р и м с т о н. Увы, человек с нарушенной психикой неспособен относиться к себе критически. К себе и окружающей действительности. Эти славные ребята отвезут вас к вашему лечащему врачу. Господин Джинар, я думаю, сумеет несравнимо полнее ответить на все интересующие вас вопросы.
К л о э т т а (после секундного оцепенения, едва слышно). Это неправда…
К р и м с т о н. Не стоит меня благодарить. Моя забота о вас продиктована исключительно интересами нации. Нам было бы небезынтересно узнать, например, откуда у вас бумаги?
К л о э т т а (ей очень трудно говорить). Мои друзья приняли весьма живое участие в судьбе молодого человека. Если через полчаса я не выйду отсюда, они чрезвычайно будут огорчены. Боюсь, что доброе сердце Верховного — в интересах нации, разумеется, — вряд ли дрогнет, когда он узнает о родословной покушавшегося на его жизнь.
Пауза.
К р и м с т о н. Здесь нет ни слова о том, где я смогу с ним встретиться.
К л о э т т а. Завтра Мартина сообщит вам о месте встречи.
К р и м с т о н. Форма гарантии?
К л о э т т а (медленно подняла руку в клятвенном жесте). Ни божеским, ни человеческим правом нельзя решать судьбу ребенка без согласия матери.
Кримстон окинула ее оценивающим, несколько удивленным взглядом — что за странное существо перед ней? — секунду помедлив, направилась к выходу. Двое молча последовали за ней.
(Осталась неподвижно стоять в луче света с неловко поднятой рукой.) Господи, если и существует ад, он здесь — в этом мире!..
Ее слабый голос тонет в черном обвальном ливне, безумствующем в ночи за решетчатыми окнами. Маленькая, беззащитная фигура со свечой в руках бесцельно движется в темноте, повсюду натыкаясь на часы, — то она исчезает за стеллажами, то тотчас возвращается назад, замирая на секунду в тревожном покое, то снова устремляется куда-то по мансардной лестнице, освещая себе путь трепетным пламенем свечи.
(Тихонечко, нервно засмеялась.) «Человек с нарушенной психикой неспособен относиться к себе критически…» У меня нарушена психика — вы слышите, дядюшка Грегори! (Снова смешок; потом остановилась, вдруг впадая в задумчивость, будто силясь что-то вспомнить.) Дядюшка Грегори, как вы думаете, если я передам бумаги Грэма, они сумеют распорядиться ими как должно?
Д я д ю ш к а Г р е г о р и. Я им верю. Я им верю, хотя бы потому, что среди них много истинных друзей моего сына.
Где-то рядом, очевидно на другом конце площади, коротко и глухо ударила автоматная очередь. Потом еще и еще. И снова за окнами только шум ливня.
К л о э т т а. Где же Мартина, почему их так долго нет?..
Д я д ю ш к а Г р е г о р и (говорит мягко и терпеливо, словно с больным ребенком). Комендантский час, чрезвычайно сложно передвигаться по городу. Озверели, совсем озверели… Раньше утра и ждать не следует…
К л о э т т а. Вы добрый… вы мудрый… вы прожили в этом мире много лет и должны все знать… Когда матери сходят с ума — это страшно?
Д я д ю ш к а Г р е г о р и. Вам лучше лечь. Поставьте у изголовья свечу — огонь успокаивает, и вы быстро уснете. (Умолкает. Поднял свечу, смотрит в сторону входа.)
