— Прости! — воскликнула она, хватая его за руку. — Я не рассказывала тебе! Это было… несколько месяцев назад. Тебя не было дома, и пришло то письмо… всё в крови, адрес еле читался, и там была всего одна строчка: «У меня дети», и я поняла тогда только то, что ей нужна моя помощь. Поэтому я поехала. И то, что я увидела там… Это было так страшно. Так ужасно, Люциус! — из глаз Гермионы, несмотря на её отчаянные попытки сдержать себя, всё-таки потекли слёзы. — Там была домовиха и она вся была избита. У неё были искалечены руки. Всю свою жизнь она служила у какой-то старухи, какой-то выжившей из ума одинокой ведьмы, которая пришла в ярость, узнав, что та понесла приплод, и что у неё родилось сразу три эльфа. Она хотела отнять их у неё и утопить, как неугодных щенят, но домовиха воспротивилась ей. Она боролась с ней, не позволяя забрать детей, но старуха была сильнее. Она изуродовала её, сломала ей руки и опрокинула на неё котёл с кипящим зельем, после чего, отобрав младенцев, начала их душить! И тогда домовиха нарушила контракт, она применила против неё магию, отняла своих детей и сбежала, но старухе удалось убить одного из них… А он… он был такой маленький, чуть больше котёнка, Люциус! — Гермиона продемонстрировала ему свои дрожащие пустые ладони. — И я держала его на руках, а он был мёртв. Мёртв! — из груди её вырвались горькие рыдания и, вздохнув, Люциус прижал Гермиону к своей груди, принимаясь целовать и гладить её по спине. — Почему… почему люди такие жестокие, Люциус? Почему им так необходимо владеть кем-то? Почему им так необходимо, чтобы кто-то был у них в подчинении, был их рабом? Почему они готовы даже убить это всецело зависящее от их воли, беззащитное существо, если оно вдруг захочет обрести в этом мире что-то своё?.. И знаешь, — отстранившись, Гермиона посмотрела Люциусу в глаза, — знаешь, что было самым ужасным? То как она продолжала называть её, свою хозяйку: «моя несчастная мисс»! Она продолжала жалеть её, она страдала от того, что ей пришлось пойти против неё и бросить, оставить одну! После всей жестокости… Как?! Как скажи мне, такое возможно, Люциус?
Гермиона наконец замолчала, устало прикрыв глаза и уронив на колени свои ослабевшие руки. В комнате воцарилась тишина; солнце уже довольно высоко встало над лесом, освещая их спальню мягким тёплым светом.
— Почему ты не рассказала мне об этом тогда? — только и спросил Люциус.
— Я боялась, что ты не поймёшь, — она мотнула головой.
— Гермиона…
— Прости меня, — она робко сжала его ладонь.
— Ничего, — выдохнул он, вновь притягивая к себе. — Но больше… никогда не скрывай от меня ничего подобного, хорошо?
— Да, — кивнула она, прижавшись щекой к его плечу.
— Вообще от меня больше ничего не скрывай, — тихо добавил он ей на ухо. — Только… я могу тебя понять. Это тебе понятно?
— Да, да, да, — она отчаянно закивала, ощущая, как всё тело её охватил озноб.
Ей было так стыдно перед ним. Она так отчаянно сожалела, что легко доверила некоторое время назад эту историю Алонзо — совершенно чужому для неё человеку, считая при этом, что Люциус — её собственный муж, был неспособен проникнуться её тревогами… Как она могла?
А он целовал её, он гладил её по голове, шепча на ухо, что она была хорошая, и что он любил её, пока оба они не легли на кровать и, уткнувшись носом Люциусу в шею, Гермиона не заснула.
Когда же она наконец открыла свои глаза — был уже поздний вечер. В спальне их царил мрак, и Люциуса не было рядом. А потому, встав с постели и поплотнее затянув пояс своего банного халата, Гермиона направилась вниз, в большой зал. Открыв дверь, она обнаружила, что Люциус стоял посреди него, держа в руках какое-то письмо. Конверт, небрежно разорванный, лежал на полу у его ног. Когда Гермиона с небольшим стуком прикрыла за собой дверь, он даже не повернул голову.
— Люциус? — позвала она, и он метнул в неё очень озабоченный взгляд.
— Мы должны уехать Гермиона, — сказал он, стремительно приблизившись к ней. — Забрать Розу и уехать как можно дальше… Куда угодно. В Австралию к твоим родителям, или в Америку… к Драко…
Не выпуская пергамента из пальцев, он обхватил Гермиону за плечи, и она попыталась заглянуть в текст письма, различая почерк Гарри.
— Что ты такое говоришь, Люциус? Зачем нам… — она вновь посмотрела на него, с изумлением обнаруживая в глазах Люциуса неподдельный страх, которого не встречала в них, кажется, ещё никогда прежде. — Что произошло?
— Плегга… — еле слышно выдохнул Люциус. Губы его дрогнули и он нервно облизнул их. — Плегга Паркинсон сбежал прошлой ночью из Азкабана.
========== Глава 19. Лорд ==========
Тот день, произошедший двадцать восемь лет назад, Фрэнк МакКиннон помнил так, словно он случился только вчера.
Время тогда было весьма опасное, обстановка к концу 1980 года накалилась до предела. В штаб-квартиру каждый день приходили сообщения о нападениях Пожирателей, происходящие хаотично и без всякой, казалось, на то причины, так что предугадать, чей дом будет следующим, было практически нельзя.
