Примерно в этот момент, набравшиеся храбрости, Фрэнку на подмогу с первого этажа подоспели двое оставленных им внизу мракоборцев. Они уже наколдовали неплохой оборонительный щит, сквозь который начали посылать заклятья в противников, судя по всему не ожидавших прибавления.
— Достаточно! — раздался голос вожака. В интонациях его отчётливо слышалось раздражение. — Мне надоела эта возня! Пора доложить Лорду о выполненном задании!
И в следующее мгновение Пожиратели, не прекращая при этом отстреливаться, трансгрессировали восвояси, один за другим…
В разрушенном доме МакКиннонов наконец воцарилась тишина. Оставшийся невредимым Фрэнк медленно, опустив палочку вниз, подошёл к Марлин, заглядывая в её мёртвые карие глаза, которые безразлично теперь взирали вдаль, на распростёртое перед ней звёздное небо. Мать её была найдена на первом этаже, в кухне. Очевидно, нападение было неожиданным и все обитатели дома, едва ли сумели понять, что же с ними произошло…
А после, уже в конце октября были Поттеры и, наконец, всё закончилось… и в то же время началось. Начались рейды и зачистки, которые проводило теперь само министерство.
Фрэнк участвовал во всех судах и допросах, которые хоть сколько-нибудь могли пролить свет на то, кто именно из пойманных или ещё скрывавшихся Пожирателей мог участвовать в нападении на дом Марлин. У следствия тогда было несколько подозреваемых, но кто конкретно возглавлял нападение, было неясно. Первым был пойман Трэверс, на причастность которого к смерти МакКиннонов впоследствии указал и Каркаров.
В женщине с чёрной копной волос безошибочно угадывалась Беллатриса Лестрейндж, но она была поймана несколько позже — после нападения на Лонгботтомов. Вместе с ней были посажены в Азкабан её муж, а также его брат, которых Фрэнк тоже подозревал, как одних из участников нападения на дом Марлин. Несколько ранее был задержан и отпущен Эйвери-младший, утверждавший, что все последние годы на него регулярно накладывал заклятье Империо его друг — Ральф Мальсибер, действовавший по указке не только Волдеморта, но и собственного отца.
Обоих Мальсиберов схватили на следующий день при попытке бегства, а потому ни у кого не возникло сомнений в их виновности. Эйвери убедил следствие, что именно Мальсибер-старший, имел прямое отношение к нападениям на дома членов Ордена Феникса и его стали считать основным подозреваемым, в том числе и в деле МакКиннонов.
Фрэнк присутствовал на его допросе. Мальсибер-старший — высокий человек с копной абсолютно в то время уже седых волос, длиной примерно до плеч, не казался ему похожим на того, кто склонил свою голову над мёртвой Марлин… Хотя он был и высок, в фигуре его, совсем не было нарочитой молодецкой нахальности, которую Фрэнк так хорошо приметил у вожака.
Сын же Мальсибера и вовсе не был похож ни на кого из тех, кто участвовал в нападении. Это был тщедушный мальчишка, ничем не лучше юнцов, чьим матерям Фрэнк лично несколько недель назад доставил похоронки, а потому всё время, пока шёл допрос, у него в голове вертелась только одна бесконечная мысль, что они терзают не того и что это лишь зря потраченное время. Так он думал ровно до того момента, пока Ральфа не стали расспрашивать о его отце, к которому он, видно, питал весьма искренние сыновние чувства, а потому выгораживал его с таким жаром, что это не вызывало ничего кроме умиления и жалости. Когда же следователь, осуществлявший допрос, стал перечислять даты нападений и имена, среди которых была и Марлин, Ральф вдруг и вовсе подскочил на месте, лихорадочно мотая головой и говоря, что ни он ни его отец не участвовали в этом деле и что он готов назвать имя человека, которому было приказано совершить данное преступление, в обмен только на то, что человеку этому не будет сказано, кто именно его сдал. Следствие, конечно, пообещало Ральфу конфиденциальность, а потому он, трепеща от страха, выдохнул в конце концов имя широко известного и давно вызывавшего у мракоборцев немало подозрений аристократа — двадцатисемилетнего Люциуса Малфоя, несколько лет назад единолично унаследовавшего все богатства своего древнего чистокровного рода и проживающего ныне в старинном поместье в Уилтшире со своей принадлежавшей к семейству Блэк супругой и их годовалым первенцем.
Люциуса Малфоя, надо сказать, за это время уже допрашивали дважды. Фрэнк не присутствовал при этом, потому как допросы его проходили в закрытом порядке. Доступны были только отчёты, из которых становилось ясно, что Малфой отрицал любое своё причастие к делам Пожирателей, хотя и входил в своё время — это было неоспоримо — в их ряды, однако по свидетельствам его жены и заверению самого Люциуса — его принудили вступить туда силой, под Империо, ещё после Хогвартса, после чего он не имел никаких контактов ни с Волдемортом, ни с его приспешниками. Слова его подкреплялись имеющимися у него всякий раз железными алиби и отсутствием у мракоборцев каких-либо явных доказательств участия Люциуса в нападениях.
