«Вообще же ничего выдающегося, в сравнении с тем прошлым годом, в нашей (т. е. моей и всех нас, твоих приятелей) жизни не совершилось. Так же ходим в консерваторию, так же иногда сходимся и совокупно пием, и в сущности все хандрим, как и в прошлом году. Вообще хандра нас всех поедом ест, и это объясняется тем, что мы становимся старше, ибо я не могу скрыть от те6я, что каждое преходящее мгновение приближает нас к гробу. Что касается лично меня, то, по правде сказать, я один только интерес имею в жизни: это мои композиторские успехи. Нельзя сказать, чтобы в этом отношении я был особенно избалован. Пример: в одно и то же время представляют в Дирекцию театров свои оперы два композитора: Ф[аминцы]н Сарданапала и я – “Опричника”. Ф[аминцы]н всеми признается за совершенно бездарного человека; про меня пишут и говорят, что я даровит. Однако же опера Ф[аминцы]на уже принята на сцену, а участь моей совершенно неизвестна, и есть много данных, что она так же точно канет в Лету, как и “Ундина”. Еще “Ундине” куда ни шло кануть в воду – это ее стихия; но вообрази себе “Опричника”, утопающего в Лете, борющегося с волнами; ведь он, бедный, вероятно, утонет, и когда я полезу его спасать, он и меня с собой утащит, т. е. (говоря просто) я клянусь честью, что никогда не обмакну пера в чернила, если моя опера будет забракована»[331].
О своих волнениях композитор писал сестре:
«…совершенно неожиданно попал в Питер, куда меня вызвали для присутствования в комитете, решавшем судьбу моей оперы. Я так был убежден, что меня забракуют, и вследствие этого был до того расстроен, что даже не решился прямо отправиться к Папаше, боясь его обеспокоить своим отчаянным видом. На другой день после злополучного комитета, стоившего мне многих терзаний и однако же окончившегося к моему полному удовольствию, я поехал к Папаше и прожил у него около недели»[332].
12 апреля 1874 года в Мариинском театре под управлением Эдуарда Направника состоялась премьера «Опричника». Это был настоящий успех – уже после первого акта публика громкими аплодисментами вызывала автора. На спектакле в ложе присутствовал Илья Петрович Чайковский и другие члены семьи. На премьеру прибыла целая делегация представителей Московского отделения РМО во главе с Николаем Рубинштейном. После спектакля состоялся торжественный ужин в честь Чайковского, организованный членами московской и петербургской дирекций РМО. На приеме директор Петербургской консерватории Михаил Азанчевский выступил с речью:
«Милостивый Государь П[етр] И[льич]!
Михаил Алексеевич Кондратьев, умерший в 1872 г., завещал петербургскому отделению Имп[ераторского] рус[ского] муз[ыкального] общ[ества] капитал в 7500 р. с тем, чтобы проценты с оного назначались на поощрение русских композиторов.
Стремясь к осуществлению мысли завещателя, Спб. дирекция общества не могла не остановить внимания на ваших композиторских заслугах. В течение девяти последних лет существования общества концерты его, сначала в Москве, потом в обеих столицах, постоянно знакомили публику и знатоков с новыми образцами вашего творчества и вашего искусства. Таким образом, из ваших произведений были исполнены две симфонии, две программные симфонические поэмы (“Фатум” и “Буря”), увертюры, концертная (фа-мажор) и к трагедии Шекспира “Ромео и Джульетта”, смычковый квартет и хор из фантастической неоконченной оперы.
Спб. дирекция общества, отдавая дань справедливости высоким достоинствам названных произведений, не упускает также из вида и печатных ваших произведений для фп. и для пения с фп., из которых многие были исполнены и еще более укрепили высокое мнение современников о вашей композиторской деятельности. Наконец, милостивый государь, ваши музыкально-драматические произведения (“Воевода” и “Опричник”), представленные в Москве и Петербурге, сделали ваше имя еще более известным публике и возбудили единодушное сочувствие к вашему таланту.
Спб. Дирекция И. Р. М. О. считает себя счастливою тем, что патриотическое пожертвование М. А. Кондратьева ставит ее в возможность выразить вам вещественным знаком свое глубокое уважение к вашим произведениям. Препровождая к вам 300 р., составляющие проценты с названного капитала, дирекция просит вас принять эту сумму как посильную дань ее признательности за ваши произведения, столь часто составлявшие украшение программ концертов Рус. муз. общ.»[333].
