Масса, размеры и внешний вид новых ракет не изменились, на что особенно обращал внимание Грушин, представляя материалы проектов. Чем же отличались новые ракеты? Основным отличием являлось значительное увеличение энергетических характеристик маршевого двигателя (почти в полтора раза), оставшегося в прежних габаритных размерах, а также облегчение основных элементов конструкции маршевой ступени ракеты. Наиболее заметным внешним отличием новой ракеты стало появление на ее ускорителе двух дополнительных поверхностей, служивших для его торможения после отделения.
Проблема, связанная с уменьшением зон падения ускорителей, оказалась особенно острой для ракет с относительно небольшими дальностями. Круговой сектор обстрела воздушных целей ракетами, которые должны были к тому же стартовать под самыми различными углами, приводил к падению отделявшихся ускорителей на большой территории. Получалось, что в значительной части охраняемой ракетами зоны не должно было находиться ни военных объектов, ни каких‑либо построек, а на море – кораблей, всего того, что могло бы быть повреждено падающими ускорителями. Совсем избавиться от зоны «отчуждения» было нельзя, и, естественно, проектировщики стремились максимально ее сократить. Были рассмотрены и парашют, и возможность подрыва корпуса ускорителя – все это получалось излишне тяжелым и ненадежным.
Наиболее приемлемым для этой ракеты решением оказалась установка в передней части ускорителя двух дополнительных аэродинамических поверхностей. Располагаясь по потоку во время его работы, они сразу же после его отделения разворачивались и переводили ускоритель в крутое пикирование. Скорость и дальность полета отделившегося ускорителя при этом значительно уменьшались. Значительно увеличивалась и «кучность» падения ускорителей.
Начатые в середине 1950‑х годов в ОКБ‑2 работы по введению в состав зенитных ракет твердотопливных ракетно‑прямоточных двигателей продолжались, несмотря на большие сложности, с которыми столкнулись здесь при испытаниях В‑757. Еще в апреле 1961 года Комиссия по военно‑промышленным вопросам дала разрешение на начало работ над новой ракетой для С‑75 – В‑758 – с дальностью действия, большей, чем испытываемая в то время В‑757.
Первоначально рассматриваемые варианты новой ракеты внешне не отличались от предшественницы – такое же длинное центральное тело и корпус «прямоточки» с размещенными на нем крыльями и рулями. Для одного из таких вариантов была предложена широко применяемая в дальнейшем «интегральная» схема размещения стартового ускорителя. Он должен был состоять из восьми небольших твердотопливных двигателей, установленных в камере сгорания «прямоточки». Их установка преследовала двойную цель – с одной стороны, они должны были выполнять роль стартового ускорителя, а с другой – быть горючим для маршевого двигателя. Корпуса этих двигателей, изготавливаемые из магниевого сплава, должны были почти полностью выгорать в процессе работы «прямоточки». Но после нескольких стендовых испытаний от такой конструкции отказались, поскольку эти двигатели не успевали сгорать и кусками вылетали из «прямоточки».
О том, что время поисков подошло к концу, и о необходимости создания для С‑75 ракеты со значительно большими возможностями Грушин узнал 2 ноября 1962 года. В тот день в ресторане «Пекин» устроили торжественный вечер, посвященный 10‑летию первого пуска в замкнутом контуре ракеты В‑300. На нем присутствовали только «посвященные» в подробности события, продолжавшего оставаться сверхсекретным. Было много двусмысленных тостов, завуалированных рассказов об «имениннице» и, конечно, разговоров. Среди прочих новостей, о которых Грушину рассказал Расплетин, была и только что пришедшая с полигона информация о том, что модернизированная станция наведения С‑75 обеспечила устойчивое автоматическое сопровождение воздушной мишени, летевшей на дальности более 100 км и высоте 35 км.
Грушин тут же осознал то, что все предпринимаемые им попытки усовершенствовать В‑757 становятся лишенными смысла. Хотя бы потому, что дальность активного полета ракеты требовалось увеличить не на несколько километров, а в полтора раза и довести до 60 км. Всего лишь за пять лет до этого подобную дальность требовалось получить для В‑850, которую в ОКБ‑2 разрабатывали для перспективной «175‑й» системы. И перевалившая за 5 т стартовая масса ракеты стала тогда одним из главных аргументов для прекращения этой работы.
За прошедшие пять лет изменилось многое, но ограничение в 3 т для налаженного цикла эксплуатации С‑75 в войсках по‑прежнему оставалось абсолютным.
Утром следующего дня Грушин вызвал своего заместителя Владимира Семеновича Котова и начальника проектного отдела Бориса Дмитриевича Пупкова и поставил перед ними задачу – как можно быстрее выполнить проработку и подготовить эскизный проект на новый вариант ракеты В‑758.
