До начала 1960‑х годов тематика противоракетной обороны не пользовалась особой популярностью, и отбиваться от желающих предложить свои услуги в этих работах не приходилось. Меткая формула насчет полной глупости «стрелять снарядом по снаряду» оказалась лучшим лекарством для непричастных к этому делу оптимистов. Не испытывали особого энтузиазма и многие из тех, кого настойчиво приглашали к принятию участия в работах. Так, в 1960 году активно звали в это дело П. О. Сухого, предлагая передать ему противоракетную тематику, к которой так и не смог приступить С. А. Лавочкин. Не имевший необходимого опыта Сухой дипломатично согласился приступить к изучению вопроса, и в марте 1960 года для рассмотрения в руководстве страны подготовили проект постановления.
28 апреля 1960 года Д. Ф. Устинов поручил начальнику ЦАГИ А. И. Макаревскому начальнику ЦИАМ Г. П. Свищеву начальнику НИИ‑2 В. А. Джапаридзе, а также П. Д. Грушину и С. А. Лавочкину
Но после того как через три дня над Уралом был сбит U‑2, а еще через месяц умер Лавочкин, об «инициативе» Сухого постарались побыстрее забыть и дождаться результатов испытаний системы «А».
Тем временем попытки подключения к работе новых коллективов и коопераций продолжались. В мае 1961 года, после первых выполненных системой «А» успешных перехватов, на совещании у Устинова было принято решение о начале работ над новой «компактной» противоракетной системой, предназначенной для защиты городов и промышленных объектов от ударов одиночных баллистических ракет.
Предварительную проработку новой системы, поначалу напоминавшей очередную генерацию потерпевшего фиаско «Сатурна», поручили Расплетину и Грушину. Для руководителей, понимавших друг друга с полуслова, не составило труда организовать выполнение необходимых расчетов и прорисовок, показавших теоретическую возможность решения этой задачи их предприятиями.
29 июня 1962 года намеченные перспективы отразили в Постановлении о создании новой системы ПРО С‑225, которая должна была уничтожать головные части баллистических ракет, глобальные ракеты и гиперзвуковые крылатые ракеты. При этом средства системы предстояло выполнять компактными и перевозимыми. Предложенная С‑225 пришлась как нельзя кстати, когда место противоракетного фаворита в кремлевских кабинетах заняла система «Таран» Владимира Николаевича Челомея.
Челомей к началу 1960‑х годов успел побывать в самых различных жизненных ситуациях. Возглавив в 30‑летнем возрасте оставшийся после смерти Н. Н. Поликарпова коллектив ОКБ‑51, он не смог выполнить порученное ему задание – довести до требуемых характеристик аналоги немецких самолетов‑снарядов «Фау‑1».
В результате в феврале 1953 года ОКБ‑51 было ликвидировано. Но через два года, начав все сначала, Челомей смог добиться больших успехов в разработке крылатых ракет для флота. Однако рамки подобных разработок очень скоро стали ему тесны.
Как раз ко времени пришелся приход весной 1958 года на работу в его ОКБ‑52 сына советского «премьера» – Сергея Хрущева. Челомей сполна реализовал выпавший ему шанс. Удачливый дипломат и политик, он за несколько лет смог убедить руководство страны как в своих недюжинных способностях, так и в возможностях ОКБ‑52.
