Все это происходило во время наиболее интенсивного проталкивания челомеевского «Тарана». Несложно понять, что интерес к грушинской инициативе был проявлен наверху не сразу. Извечная мудрость гласила, что коней на переправе не меняют. Однако добрых вестей от Потопалова по‑прежнему не поступало, скорее наоборот… И весной комиссия Джапаридзе сформировала рекомендации для выпуска очередного постановления по «Осе». Основной из них стало предложение о замене разработчика ракеты. Летом 1964 года почти параллельно с постановлением по «Тарану» оно начало «продвигаться» по кабинетам ЦК и министерств. Тем временем в ОКБ‑2 в максимальном темпе начали готовить материалы для эскизного проекта по 9МЗЗ.
Постановление подписали 8 сентября 1964 года, и в соответствии с ним КБ‑82 было освобождено от работ по 9МЗЗ, а разработку ракет передали в ОКБ‑2. Срок предъявления «Осы» на государственные испытания – 2‑й квартал 1967 года.
В ноябре 1964 года разработку «Осы» в НИИ‑20 возглавил «человек со стороны» – Валентин Шишов, ранее участвовавший в работах по «Дали», а Косичкин был назначен директором НИИ‑20.
Солидный задел, который был создан в ОКБ‑2 по 9МЗЗ в течение весны‑лета 1964 года, принес и свой результат. От момента подписания постановления до выпуска полновесного пятитомного эскизного проекта прошло всего 22 дня! Прежним рекордом грушинской фирмы для подобной работы было три‑четыре месяца.
При работе над проектом 9МЗЗ традиционно было рассмотрено несколько вариантов ракеты: две твердотопливные – одноступенчатая и двухступенчатая, а также с малогабаритным жидкостным прямоточным двигателем. Впрочем, Грушин уже изначально склонялся к варианту одноступенчатой ракеты с твердотопливным двигателем. Но этот двигатель должен был обеспечивать два режима работы: стартовый и маршевый.
Следующим этапом выбора стала аэродинамическая схема ракеты. Использование радиокомандного метода наведения требовало от ракеты способности маневрировать с поперечными перегрузками до 25 единиц. Ракета должна была обладать и высокими аэродинамическими качествами, обеспечивающими ей необходимые характеристики по устойчивости и управляемости в требуемом диапазоне скоростей, высот полета и центровок. Подавляющему большинству из этих требований удовлетворяла схема «утка». Однако, как известно, ее использование требует установки на крыльях элеронов для управления ракетой по крену. Вспомним прежние ракеты‑«утки» Грушина – К‑5 или В‑600.
– А собственно зачем ракете управляться по крену?
Именно такой «крамольный» вопрос был однажды задан Грушиным при обсуждении очередного варианта компоновки ракеты, и поначалу был воспринят многими как еще одна проверка им знаний у своих подчиненных. Но, как оказалось, этот вопрос для Грушина уже был далеко не праздным – а что если в этом действительно что‑то есть? Почему бы не отправлять ракету в полет свободно вращающейся вдоль продольной оси, а с помощью специального раскладчика команд задавать отклонения рулям ракеты, сообразуясь в каждый момент времени с ситуацией, которая складывается в воздухе. Но для этого в очередной раз требовалось избавиться от момента «косой обдувки», поскольку при отклонении рулей деформированный воздушный поток, попадая на крылья, будет порождать на них «вредные» силы, дополнительно закручивающие ракету. Но стоп!
– А кто заставляет нас эти силы передавать на ракету? Только мы сами, тем, что закрепляем на ней крылья. А зачем мы их закрепляем? Надо, наоборот, их высвободить – пусть создают подъемную силу и при этом свободно вращаются! Все, никаких моментов, никакой «косой обдувки»!
Примерно таким был ход мыслей Грушина. Решение состоялось немедленно – сделать крыльевой блок свободно вращающимся, ракетой по крену не управлять. За договоренностями с ЦАГИ и МАИ, в чьих аэродинамических трубах была срочно продута модель такой ракеты, дело не встало. Заказы «от Грушина» там всегда выполнялись «на ура».
Через несколько лет с аналогичными проблемами столкнулись и специалисты французской фирмы «Матра», разрабатывая свою авиационную ракету «Мажик». И решение, принятое ими, в точности повторяло то, которое было принято в подмосковных Химках. Подобная параллельность не должна вызывать удивления – в силу своей специфики ракетная техника почти всегда задавала одни и те же вопросы одновременно очень разным людям, не признавая при этом никаких географических границ.
9МЗЗ стала первой ракетой ОКБ‑2, в конструкции которой нашли применение новейшие высокопрочные алюминиевые сплавы и конструкционные стали. Для нее были освоены и внедрены новые технологические процессы – ротационное выдавливание, штамповка взрывом.
Конструктивно корпус 9МЗЗ состоял из пяти отсеков. Три отсека, в которых должна была разместиться аппаратура управления, для получения требуемой герметичности предполагалось сваривать между собой. Подобное решение обеспечило необходимую водонепроницаемость корпуса и независимое от остальных отсеков хранение получаемого моноблока.
