Во-вторых, мне радостно оттого, что после всего, что произошло в этот день, они снова поженятся. Хоть потом и снова разведутся. Ну и ладно, главное, чтобы не разъезжались.
А в-третьих, как-то тянет меня к математике с кибернетикой. Мы об этом все время с Мишей спорим. Зря он так про математику. Хорошая наука, для ленивых. В ней ведь все доказано. И если математику хорошо запомнить, можно вообще не думать.
Вот вам и интеллект.
Кстати, и Николаич с этим согласен. Он очень бывает недоволен, когда надо много думать. Он тогда идет на весь день осушать наш подвал. Стоит молча над шлангом, смотрит на струю и что-то машинально поправляет в карманах штанов, раздвигая колени.
О чем он обычно думает? Сами его послушайте.
– Я подумал, ты обалдел, что ли, Фаридушка…
Я ему говорю: Семен Апсатович, я снотворное принял, – а он мне коньячок показывает. Плохо, говорит, ему. С вечера плохо, говорит…
Да помолчи ты, Апсатыч!
Что?
А не знаю, чего ему плохо. С Рыжим бухал, наверное…
Что ты заладил: Николаич да Николаич? Не показывал, что ли, скажешь?
Ну а я что? Как не помочь. Хотя снотворное, конечно…
Ты же мне сам, Фаридушка, его выписал. Я и принимаю, чтобы тебя-то не подводить.
Что?
А я спать всегда с утра хожу. Я же ночью по подвалу лазаю. Осушаю.
Ну вишь, вот ты сам и разбудил… Все хорошо, что хорошо кончается… Ты, братуха, здоров, конечно, чуть мне сердце из тела не выбил. Я спросонья очканул слегка даже… Думал, убивать меня пришли.
Что?
А не нравится им мое подвала осушенье. Зимой, говорят, из шланга на улицу не надо. Потому ночью и тружусь. Днем они мне не дадут.
Я ведь для них же стараюсь! Считай, мочегонное их же дому прописал, если твоим языком объяснять, а они меня каждый день всей парадкой…
А еще за дверь Ленкину чморят… Елены Семеновны, да… Я ж ее почему не выношу? А вдруг на дачу кому. Вот тебе, Фаридушка, вдруг дачу строить, а у меня дверь для тебя есть.
Сами парадку уродуют, а претензии ко мне.
Видел на первом этаже старушку на стене, с мордой в прыщах? Написано еще, типа, не буду никогда… Ага… Это ж Ленка нафигачила в девяносто девятом. А теперь ну точь же в точь. Как накаркала…
Что ты лыбишься, Апсатыч, молчал бы уж. Меня по твоей милости Фаридушка чуть не укокошил… А он доктор, ему совестно потом будет. Это не тебе убивать, у тебя даже собака охотничья.
Да теперь ни в одном глазу, наливай уж…
Я ж о вас беспокоюсь. То дверь вам новую ставь, то стены крась. Все вам прогресс вперед толкать нужно…
А я и прогресс ваш толкаю, и историю берегу. Стеночки красочкой покрасил, а старушку вашу обвел. Вот вам, пожалуйста, Ленка с прыщиками со стены зырит, а вот гад какой-то про Питер что-то написал. Читайте, вспоминайте себя розовыми да гладкими. Радуйтесь. Дверь новую поставил, старую вам про запас оставил. Лампочки все светят… Почти…
Что?
Апсатыч, ну молчи, а! Сам лампочку себе крути над дверью. Ты меня как тогда со стремянки дверью? Да кому ты нужен, ноздря охотничья? Кто собаку нервирует? Ты дверь свою видел? Два-писят вверх, не меньше! Мне в прыжке туда лампочку втыкать, что ли?
Правда, Фаридушка, вредитель он, Апсатыч наш, избаловали мы его. Но я ведь и такого люблю. Всех вас люблю и парадку нашу поганую.
Я к чему…
Смотри, как хорошо: сидим на кроватке, тепло, хорошо, в окно смотрим, выпиваем культурненько, спать уже не хотим. Ништячок. Куда вам прогресс этот трепаный? Придумали себе.
Человек же он как… Рождается, живет немножечко и умирает… Зачем ему себе прогрессом жизнь портить, если он и так-то живет не слишком много, а?
Что?
Война есть война, тут без прогресса никуда, это ж я понимаю. Я тебе про мир говорю. Мирное время не военное же ведь, чтоб его прогрессами загаживать!
Подлей-ка… Ага, хорош…
С телефонами ихними, или как их… пока разберешься, уже что-то новое придумают! Типа удобнее… А хрена удобнее? Только зрение садится и дороже стало…
И если бы хоть люди помирать перестали. Так ведь нет. Так же мрут. Страдают только подольше. Ты уж, Фаридушка, прости старика, что я медицину твою зацепил.
Толку ноль, дизайн один. Я так скажу: прогресс нужен, только чтоб природу запердеть или планету расколоть. А всему остальному он только нервы треплет.
Хотя Ленка… Елена Семеновна то есть… Настоечку мне готовила одно время. Очень прогрессировала каждую неделю. Чуть не спился. Спасибо, Фаридушка, вытащил…
К чему это я? А!
Когда все спокойно, я и веничком вам тут все нормально подмету. Мне ваши прогрессы до лампочки. Да отстань ты, поменяю я ее тебе! В четверг…
А вот когда, к примеру, пурга, как на прошлой неделе, видел, как мы все пошли. Жэковцы, кто.
Снег бубенит, а мы на тракторах в снег уходим. За ценой, значица, не постоим, плечом к плечу… Тут и прогресс не лишний, и в нас смысл появляется.
Что?
Ну да, я не ходил… Я как бы в тылу. У меня ж коленки… Я за своих из окна болею. И знаешь, Апсатыч, гордость прям. Они в метель уходят, как эти. Как, например, эти… Как их…
А я в тылу. Ночью шланг свесил и давай подвал сушить. По морозцу хорошо льет.
Ой, ёкстить, смотри!
Стой!
Фарид! Куда ты в халате-то? Ты что, бессмертный? Ты ж врач, в самделе!
