Первой проблемой была Ксения. Встречающие стояли плотной стеной за ограждением и как будто ревниво, с затаенной завистью наблюдали за счастливчиками, прилетевшими из сказочных стран. Ксении среди них, к счастью, не обнаружилось. По дороге к выходу глаза Олега невольно выхватывали из толпы женщин определенного типа. Так среди нарядной публики в Цюрихе ему хотелось узнать свою возлюбленную Марго. Теперь же его мысли больше, чем нужно, занимала успевшая ему осточертеть Ксения. Вдруг его обожгло: навстречу бежала брюнетка с короткой стрижкой и фигурой аккуратной кегли. За темными очками глаз было не видно. Но через минуту стало понятно – это не Ксения. Олег ругнулся под нос, достал из кармана собственные темные очки и, надев их на ходу, шагнул в сторону стойки заказа такси. На полпути его перехватил мужчина средних лет в темном костюме и белой рубашке:
– Довезу до центра на «Мерседесе», недорого.
– Вы вроде не таксист, – среагировал Олег, но отказываться не хотелось.
– Считайте, что таксист, – добродушно подмигнул водитель.
– Ладно, поехали…
Олегу нестерпимо захотелось укрыться от толпы, от всех этих кеглеобразных женщин, оказаться дома и расслабиться.
По нагретой солнцем плитке он прошел за водителем к черному «Мерседесу», стоявшему поодаль за колонной, почти на съезде от стеклянного терминала. Олега порадовало, что у машины были тонированные стекла. Как только он расположился на заднем сиденье и водитель включил двигатель и кондиционер, стало немного легче и он уже спокойнее мысленно перебирал пункты, требовавшие его внимания.
Прежде всего он позвонил в банк. Там ему подтвердили, что утром на счет поступила сумма и через пару-тройку дней ее можно будет перевести на карту, деньги будут в его полном распоряжении. Олег просуммировал все свои последние поступления и ожидаемый процент по вкладу в банк Африканыча. Получалось, что через три недели, если верить тестю, Олег сможет воспользоваться своими деньгами и наконец осуществит свою мечту – купит для Марго заветное кольцо с изумрудом. А если его уже кто-то купил?
– Мы не могли бы проехать мимо Столешникова? Мне надо быстро кое-что проверить.
– Без вопросов. Я встану поближе на Петровке и буду вас ждать.
К витрине уже знакомого магазина Олег подходил волнуясь. Он не сразу заметил то, что искал глазами. Продавцы многое поменяли местами, и теперь будущий перстень Марго красовался на выдвинутом бархатном квадрате справа. Зеленый лепесток на искрящемся белом. Было что-то символическое в этом образе. Точно так же на белом бархате кресла в артистической Тонхалле зеленел лист, оторвавшийся от стебля розы. Все подаренные цветы Олег раздал местным администраторшам.
Осень в Москву пришла сразу. Буквально на следующий день после приезда Олега солнце как будто отключили. В городе воцарились сумерки: серый день вползал в окна с самого утра и оставался в доме до самого вечера. Зажженный в гостиной свет помогал найти нужную книжку или ноты, но разогнать сентябрьскую хмарь был не в силах. Дождь за окном моросил не переставая. Налетающие порывы ветра решительно сдирали листву с ближайших лип. Вихрь ворошил собранные в кучи листья, и они летели во все стороны, а некоторые добирались до окон четвертого этажа и клеились к стеклу редкими желтыми сердечками.
Олег сидел за роялем и листал ноты четвертого концерта Бетховена. Серия выступлений в Зале Чайковского начиналась уже на следующей неделе. Оставались три последние совместные с оркестром репетиции. Вся фортепианная партия уже давно была в пальцах Олега. Оставалось уточнить по нотам отдельные мелочи – в паузах, длительностях, аппликатуре. Он старался еще раз убедиться, что его руки помнят все правильно.
Несмотря на закрытые двери, Олег улавливал звуки, доносившиеся из коридора или других комнат. Мать обычно тихо возилась на кухне, прокрадывалась к себе в спальню, старалась незаметно собраться и уехать к подругам или на дачу. Все комнаты были изолированными – их соединял длинный узкий коридор. Все условия, чтобы никто никому не мешал.
Олег уловил, как на кухне перестала литься вода из крана, как тяжелую кастрюлю поставили в холодильник и его дверца захлопнулась. Послышались шаркающие шаги матери в дальней части квартиры, где двери их спален смотрели друг на друга. Затихли.
В последнее время они почти не разговаривали. После заявления, что Маргарита Олега не любит, мать к этой теме не возвращалась. Она ни в чем не упрекала сына, не указывала ему, как поступать или как жить дальше. Мать как будто еще больше отстранилась от Олега, ушла в себя. Все их общение сводилось к одним и тем же вопросам и ответам: «Есть будешь?» – «Я не голодный» – «Когда вернешься?» – «Не знаю».
