В подтверждение своего внутреннего монолога Елена Васильевна посмотрела на часы – было почти одиннадцать – и почувствовала комок в горле. Видимо, это оно и есть, то горькое чувство, которое теперь ее никогда не оставит.
Вдруг в замке входной двери повернулся ключ.
– Это я! Я пришла!
Голос Машеньки звучал весело, звонко и, как показалось Елене Васильевне, особенно игриво.
– Елена Васильевна, вы только не пугайтесь!
– Что случилось? – Елена Васильевна вышла в коридор.
– Та-дам! – пропела Машенька, вертя кокетливо головой и разводя руками. – И веселый баклажа-а-ан… Я постриглась и покрасилась. Хотела, как Кира, сделать покороче и каштан потемнее, но мастер отговорил, сказал, что буду слишком серьезная и скучная, как училка.
– Тебе это не грозит, – обиженно бросила Елена Васильевна.
– Вам не нравится?
– Мне??? А как это может нравиться? Шляешься допоздна неизвестно где. Опять эта прозрачная блузка! Приключений ищешь на свою голову? А что за помада такая яркая?
– Это мне Кира свою отдала, под новый цвет волос…
– Ах ну да, под баклажан на голове. Что ты заладила «Кира да Кира»? Свои мозги пора иметь. На платок, вытрись, помада твоя вся размазалась. В таком неприличном виде и по улице идти! Чем ты думала?
– Ой, извините. Это я, наверное, когда Киру в щечку целовала.
– Да от тебя алкоголем разит! И табаком!
– В клубе было накурено. И ребята коктейлем угостили. Что такого? – Машенька чуть не плакала.
– Знаешь, что? Будь любезна, возвращайся домой, как все нормальные люди. Или хотя бы звони, когда задерживаешься. Что я буду Жанне Аркадьевне рассказывать, случись что с тобой?
– Из-за нее я и боюсь рано приходить. – Машенька устало опустилась на пуф в коридоре и обхватила голову руками. – Кстати, Кира звала ночевать у нее с завтрашнего дня, здесь недалеко.
– Ну уж нет. Хватит. Как будто у тебя угла своего нет. К тому же Жанна Аркадьевна в ближайший месяц не приедет, я выяснила. У нее много проблем, и ей не до нас.
– Правда? – глаза Машеньки округлились, она вскочила и буквально сжала в объятиях Елену Васильевну. – Я все-все для вас сделаю, только не выдавайте меня.
– Отпусти, задушишь, – как можно спокойнее произнесла Елена Васильевна, но отметила про себя, как трогает ее в который раз такая непосредственность Машеньки. Как бы она желала, чтобы хоть частичка этих порывов и чувств досталась ее сыну. Ведь он это заслужил.
Утром Машенька собиралась на работу воодушевленная. Из душа доносился девичий голос, пропевший сначала «Вторую партиту» Баха, а затем перешедший на неаполитанскую песню и русский романс – «О соле мио!» плавно перетекла в «Колокольчики мои, цветики степные». Елена Васильевна впервые слышала, как Машенька поет, и ей это даже понравилось. Хотя репертуар несколько озадачил: в музыкальной школе на занятиях хора вряд ли разучивали что-то подобное. Неужели у девочки, как только музыкальное образование перестало висеть над ней дамокловым мечом, проснулся интерес к классике? И этот факт Елена Васильевна записала как плюс – и Машеньке, и своему выбору. Конечно же, рядом с Андрюшей должен быть человек, неравнодушный к возвышенному.
Но земное требовало внимания не меньше, и за завтраком она объявила Машеньке, что Андрюша приедет дня через три-четыре и надо будет подготовиться.
– Только пожалуйста, Елена Васильевна, не делайте ничего тяжелого по дому без меня, я приду пораньше и помогу с уборкой, так будет быстрее и проще.
Машенька прихлебнула остатки чая и уже на ходу добавила:
– Мы все успеем!
Вскоре за ней захлопнулась дверь.
Энтузиазм Машеньки был заразителен. Елена Васильевна совершенно забыла свои нерадостные мысли и полностью погрузилась в дела насущные, а их накопилось немало. Взять хотя бы шкаф, к которому она мысленно возвращалась. Надо позвонить в один из мебельных магазинов, чью рекламу усердно бросали в почтовые ящики, и спросить, есть ли у них то, что ей нужно, – совсем небольшой, буквально двухсекционный, гардеробчик. Остальные параметры неважны, они люди некапризные, лишь бы вещь была функциональна. И главное – побыстрее. Надо бы подъехать лично, они здесь недалеко, но наверняка многое можно обговорить и по телефону.
