По телу побежал ток, и больше всего вольт досталось левой руке. Она словно предчувствовала охоту, хотя рядом не было призрака. Не могло быть. Полина резко обернулась и вздрогнула: за спиной стоял Йося. Несмотря на чуткий слух и скрипучий пол, она не слышала, как он подошел. Значит, запомнил, на какие паркетины не надо наступать. Полина быстро спрятала контейнер в холодильник.
– Кусочничаешь? – с шутливым осуждением спросил Йося.
– Не верю, что ты закончил с файлами, – холодно отозвалась она. – Что ты тут делаешь?
– Пришел ужин готовить, чтобы ты не сажала желудок. Что там у тебя? Остатки праздничного торта, так? Ну, после днюхи.
– Я не отмечаю дни рождения, а в контейнере лежит мазь. – Она пошевелила пальцами, обтянутыми алой тканью. – Для руки. Поэтому настоятельно рекомендую не заглядывать туда. Мазь может испортиться.
– Понял: в контейнер не суйся, файл «Девятнадцать тринадцать» не открывай. Удивлен, что у тебя тут нет комнаты, запертой на ключ. Ну, как в сказке про Синюю Бороду. – Он привалился к холодильнику, загораживая Полине проход. – Не хочешь рассказать про маньяка? Это он убил Костю? И фотографа тоже? А того, с рыжими усами?
В Полининой голове пробежали строчки из письма, присланного другом отца, и она накинула на себя плотную вуаль спокойствия – чтобы компаньон ничего не смог прочитать на ее лице.
– Да, думаю это так, но пока слишком мало сведений.
Йося окинул ее взглядом и засучил рукава.
– Ужин будет готов через час. Приходи.
Полина кивнула, хотя сразу решила, что останется в комнате. Там был припасен пакетик с орехами и сухофруктами – должно хватить на вечер.
Вернувшись в спальню, она еще раз внимательно перечитала экспертизу. Затем, нахмурившись, заглянула в письмо. Конечно, Полина не надеялась, что текст изменился, но, может быть, она что-то неправильно поняла или восприняла слова слишком остро?
«Дорогая Полина, – прочитала она во второй раз, – я узнал, что вы наняли нового помощника. Не хочу огорчать вас, но вы совершили большую ошибку. Я могу с уверенностью сказать, что ему нельзя доверять. Более того, он опасен.
Его настоящее имя Иосиф Герц, хотя он мог назваться как-то иначе. Он обманщик, вор, и на его счету как минимум одно покушение на убийство. Возможно, к этому моменту Герц уже перешел черту и замарал руки кровью. Будьте осторожны, а лучше немедленно увольте его и выбросьте из круга общения».
Строки расползались и жалили, отравляя Полину недоверием. Как к компаньону, так и к автору письма. Ни того ни другого она не знала в должной степени. Если STN располагал к себе словами, рассказывая об отце, то Йося – делами. Он не сплоховал на крыше, подыграл с интервью, а еще заботился о младшем брате. Тем не менее у него была и темная сторона. Глубока ли тьма – вот в чем вопрос.
Полина склонила голову и, взвесив все за и против, приняла решение. Следовать совету бывшего папиного друга она не станет, но и безоговорочно доверять Йосе – тоже. Она даст ему шанс проявить себя. С одной или с другой стороны.
Кладбище было паутиной. С четкими границами и затаенной опасностью. Сырые тропы, серебрясь в свете луны, разбегались во все стороны. Ноги липли к ним – каждый шаг по весенней хляби давался с трудом. Чудилось, что дорожки вибрируют под ботинками, посылая сигналы – к сердцу сети, к ее архитектору, к паучихе. Мелкая мошкара ее не интересует, она ждет жертву покрупнее. Лягушку, птицу, грызуна. Может быть, другого паука. Если он будет слаб – станет едой. Если силен – соперником или союзником. Полина глянула вниз, на свои руки, и увидела паучьи лапы: растопыренные, кривые, покрытые волосками. Ужас пронзил тело, как игла арахнолога. По ушам ударил сдавленный вопль. Откуда он? Это она сама? Неужто крик рвется из паучьего рта – отверстия, прикрытого ядоносными хелицерами?
Нет. Кажется, нет. Она не может издать ни звука, а голос принадлежит другому. Человеку, мужчине, кому-то знакомому. Может, он угодил в паутину?
Крик повторился. Теперь он звучал тише и несчастнее.
Полина распахнула глаза, обожженные по́том, и села в кровати. Выматывающие сны про кладбище вернулись. Этого стоило ожидать: они всегда приходили вслед за письмами в черных конвертах. Видения были разными – прежде Полина не превращалась в паука и не слышала крика, – но неизменно приносили тревогу и опустошение.
Голова тяжело опустилась на подушку, но пролежала недолго. За дверью раздался скрип паркета, и Полина, привлеченная им, встала с постели. Старые полы – ненадежные хранители секретов, они всегда выдают тех, кто крадется в ночи. Если, конечно, ты не запомнил каждую скрипящую половицу… Полина прислушалась: шаги приближались к Йосиной спальне. Бесшумно выскользнув в коридор, она пошла вдоль стены – здесь пол молчал, как мирный мертвец, не имеющий претензий к живым. Босые ноги переступали с половицы на половицу, тихо шуршала белая ночная рубашка и покачивались в такт шагам длинные темные волосы. Увидь кто-нибудь Полину, принял бы за призрака.